Иногда Виктор Николаевич играл роль катализатора в решении какой-либо, казалось бы, неразрешимой проблемы. Например, чтобы погрузить какой-то экспериментальный автомобиль и перевезти его куда-то, нужно найти уникальный кран многотонной грузоподъёмности. Где его взять — уму непостижимо, не говоря уже о том, что в конце восьмидесятых это само по себе было сложно оформить юридически. И вот бывший министр Виктор Николаевич Поляков, Герой Социалистического Труда, бывший член ЦК и кавалер многих орденов, поднимает телефонную трубку. При этом он остаётся в своей призрачной и эфемерной должности эксперта НАМИ — то есть никем в тогдашней административной иерархии. Но в телефонную трубку он говорит иначе:
— Это Поляков Виктор Николаевич. Доложите…
И срабатывает не значение былых званий и должностей, не вес регалий, а магия этого имени, что помнят ещё все начальники отрасли. Здесь не могло быть приказа, а только просьба, но просьба, подкреплённая харизмой этого человека.
После звонка министр тяжёлого машиностроения отдаёт команду — и на выставке появляется уникальный кран, существующий чуть ли не в единственном экземпляре. Дело не в инерции мышления: эта история, рассказанная для примера, случилась года через три после смещения Полякова с высокой должности.
Очень много в этот период сделал Поляков и для укрепления научно-практической базы института, для улучшения работы на московской территории и на испытательном полигоне в Дмитрове — там, в составе комплекса Дмитровского полигона, был законсервирован завод, который начал оживать только благодаря Полякову. Именно туда он ездил несколько раз в неделю, бесконечно утрясая разные вопросы, вникая в каждую мелочь.
Завод становился на ноги прямо на глазах, хотя мало кто в это верил. Многое было сделано именно благодаря оптимизации работы с помощью советов Полякова.
Дело, разумеется, не в деньгах — их источник был один, они выделялись централизованно, и ещё не наступила пора кредитов и траншей. Но совет Полякова как стратега направлял работу самым оптимальным образом. В. Н. Поляков, уже не будучи министром, по-прежнему прекрасно понимал, в чём именно нуждается отрасль. Конечно, не он сам построил шумовую камеру или центр безопасности, но в своевременном их появлении, в работе многих испытательных стендов есть и его заслуга.
Рядом с полигоном был уже возведён Дмитровский опытно-экспериментальный завод. И тут как раз начало подкатывать безвременье — страшно и для страны, и для науки, и многие начинания Полякова стали давать сбой.
Олегу Точёнову запомнилось одно из совещаний с начальниками подразделений, что В. Н. Поляков как-то собрал в НАМИ: «Нет, не то чтобы они где-то плохо, недостаточно работали. Он начал убеждать их, что они могут делать гораздо больше, стать на голову выше:
В НАМИ были очень опытные специалисты, Виктор Николаевич их для себя вычислил и сумел воззвать к самому важному, что есть в любом человеке, — реализовать себя в настоящем, достойном деле».
Анатолий Шаврин, что расспрашивал тогда Точёнова, заинтересованно перебил:
«— Он что же, хотел создать ещё один комплекс типа тольяттинского, научно-технический центр со своим опытно-промышленным производством?
— Нет, — отвечал Точёнов, — речь шла не о том, чтобы проектировать автомобиль под какое-то готовое, имеющееся массовое производство, а сделать концепт-кар, в который будут заложены самые передовые идеи, которые заводчане уже смогут в той или иной мере использовать у себя.
От масштаба задачи народ немного ошалел. А Поляков их еще подзаводит: «Вы же ведущие конструкторы отрасли. Неужели вы не можете?..» Подтекст был такой: все вы профессора-академики в любви, но надо хоть одного ребёнка самим сделать. Или слабо?
— База есть, завод опытных конструкций здесь, в Дмитрове, есть, отделы по всем основным агрегатам и системам автомобиля есть… У вас всё есть. Осталось только соединить это в живом продукте.
Я видел, с какими лицами они выходили, Поляков в них вдохнул уверенность — «Вы можете это сделать!» Он такой заряд энергии дал. Руководители отделов не расходились с полчаса, толпились в коридоре, голоса звенели — видно, они завелись, зажглись».
Так началась история советских микролитражек — даже был сделан концептуальный автопоезд с непопулярным теперь именем «Перестройка», с оригинальным модульным устройством.
