А началось все с того, что эти люди в черном провели досмотр моей потрепанной штормами каюты в моем отсутствии. Виноват, конечно, был Ди-Ди, поленившийся подняться с таможенниками и, пригласив меня, открыть дверь для доступа поисковой бригаде. Когда я узнал об обыске, дело уже было свершившимся фактом: все содержимое шкафов было перевернуто вверх дном и унылыми кучками валялось на палубе, на моей постели поверх белья чернели презрением следы от форменных ботинок. Возмущаться смысла не было — хороших манер этим людям не прививают, а заложенные в садиках и школах — беспощадно выкорчевываются.
Неприятно было то, что в отсутствии должного надзора со стороны хозяина каюты, они могли напакостить: забрать что-нибудь, или, наоборот, оставить. Такие случаи бывали даже на моей памяти, когда таможенники в Эстонии подрезали сто долларов у третьего штурмана, отсутствующего при обыске.
Зато когда злобная и подозрительная команда нагрянула в машинное отделение, я никак не отреагировал на пренебрежительное приветствие и вообще постарался минимально разговаривать, старательно смотря поверх голов. Они сразу же заподозревали неладное, даже преступное.
— Что это у вас? — спросил меня хлыщеватого вида таможенник с красными, как у кролика глазами.
— Топливный танк с газойлем.
— Хорошо бы открыть для осмотра.
— Открывайте, — пожал я плечами.
— Ты открывай, — предлагает он мне.
— Не могу — он полный.
— Так перекачай куда-нибудь.
— Вызывай бункербазу, — предлагаю я.
— Сам вызывай, — возмутился таможенник.
— Хорошо, — говорю я и ухожу наверх. Вообще-то у меня даже в мыслях нет вызывать кого бы то ни было — не наделен такими полномочиями. Просто торчать внизу нет ни желания, ни настроения. Надо изловить капитана и огорчить его принятием решения. А мастер в это время уже крался вдоль борта на выход из парохода. Правильно, чтобы избежать вопросов, легче всего самому сбежать. Я призывно помахал ему рукой, но он сделал выражение лица, что меня не заметил и на полусогнутых скрылся между контейнеров. Теперь вся ответственность ложилась на Ди-Ди.
— Эти мутанты хотят у нас танки откатывать, — говорю я ему.
— Ну и ладно, — отвечает он и берется за телефон.
— Так некуда нам. Вызывай бункербазу, откатаем туда.
— А почему я? — глаза у старпома становятся круглыми.
— Так, а больше никого нет. Мастер за контейнерами прячется, так что ты теперь главный. Поздравляю, — докладываю я.
— Иди, скажи им, что никого не нашел, — машет на меня руками Ди-Ди.
— Ага, тут-то они меня и расстреляют. Иди сам и говори, — не соглашаюсь я и пытаюсь уйти, но тут появляется лидер поисковой группы машинного отделения ошуюю с красноглазым хлыщем. Главарь поисковиков выглядит значительно — весь в спецсредствах, живот по размерам превосходит старпомовский. Он вежливым жестом подзывает меня к себе, но к нему, словно загипнотизированный, ломится Ди-Ди и замирает в позе просителя. Сразу задаются вопросы по поводу этого злополучного танка. Старпом выдает очередь своих дежурных реплик, будто представляется:
— Ди-ди-ди-ди, — и замолкает, забыв, о чем хотел сказать.
Таможенники кивают ему в ответ, типа, поняв все, и удаляются совещаться. Беседуют они невдалеке от меня, нисколько не смущаясь тем, что я, вроде бы, могу их понимать.
— Этот ублюдок отказывается по моему приказу вскрыть танк, — говорит красноглазый. Я удивляюсь, с чего этот канадский мормон решил, что я — незаконнорожденный.
— Так, может, он полный, — предполагает толстяк.
— Ну и что, — никак не унимается его собеседник, — если так активно сопротивляется — значит, внутри товар.
— Почему ты так уверен?
— Рядом с люком находится такая хитрая палка с крючками на конце. Я видел, как такими вытаскивают из жидкостей мешочки с наркотой.
Надо же, как интересно. Никогда бы не подумал, что незамысловатая поделка нашего моториста кроме своей основной задачи цеплять и вытаскивать ветошь из-под настила, имеет еще другое, истинное предназначение.
— Где ты видел? — удивляется лидер.
— Да в учебном пособии показывали, — не унимается хлыщ, и глаза его разгораются красным огнем.
Толстяк вздыхает и чувствуется в нем некоторая обреченность: он, вероятно, на сто процентов уверен, что в этом танке нет ничего, кроме дурно пахнущих нефтепродуктов. Но подчиненный проявляет бдительность, так что реагировать необходимо, иначе юный параноик настучит по инстанции.
— Есть у вас план цистерн и танков? — обращается он ко мне.
— Да, — соглашаюсь я и убегаю за таковым. Приношу и ухожу по своим делам. Мне кажется, что инцидент исчерпан. Напрасно.
Не прошло и получаса, как меня излавливает красноглазый и чуть ли не клекотом начинает донимать своими угрозами об аресте судна.
— Да, ладно, — говорю, — не пугай. Делай что хочешь. Мне на тебя …
Я замялся, потому что на язык один за другим напрашивались синонимы — почему-то неприличные.
— Что ты сказал? — заорал хлыщ и потянулся к кобуре.
