Произнося эту краткую, но внушительную отповедь, он изо всех сил старался скрыть, что внутри него скорчился дрожащий от обиды мальчишка. Внезапно ему открылась горькая и смешная правда: он, Элий Кин, до сих пор все тот же самолюбивый и ранимые подросток, напяливший вроде бронекостюма обличье матерого офицера контрразведки. Только бы об этом не прознали солидные взрослые люди вокруг него. Интересно, они действительно взрослые или тоже притворяются?..
— Звучит неубедительно, Элий. — Психиатр выпрямилась в кресле, буравя Кина суровым взглядом. — Я уже говорила вам, что ваше состояние вызывает у меня серьезное беспокойство. Еще раз повторяю: вам сейчас необходим курс лечения, и желательно стационарный.
— Так у кого же из нас навязчивые идеи, доктор? — благодушно спросил Кин.
В непроницаемых карих глазах Буанье промелькнула то ли растерянность, то ли злость. Так или иначе, она опешила от неожиданной иронической реплики, настал удобный момент для контрнаступления, и Кин не преминул этим воспользоваться:
— Надеюсь, доктор, вам известно, что такое «палец сапожника»?
— Впервые слышу, — призналась Буанье.
— Достаточно древнее выражение, вышедшее из употребления. Оно означало хронический вывих большого пальца, которым сучили так называемую дратву. С чем работаешь, то и зарабатываешь, одним словом…
Склонив голову набок, психиатр с холодным прищуром уставилась на Кина.
— Продолжайте, пожалуйста.
— Собственно, это все. Знаете, мне на моем веку доводилось не раз видывать психиатров, — задумчиво произнес Кин, разглядывая свои ногти. — Нормальных людей среди них практически не было.
— Пожалуйста, не надейтесь удивить меня грубостью, Элий, — свысока заявила Буанье. — А кстати, при каких обстоятельствах вы видывали психиатров, нельзя ли узнать?
— Один мой добрый друг страдает эпилепсией, и я навещал его в лечебнице. Плюс кое-какие эпизодические знакомства.
— Вы говорите правду?
Кин поднял голову, их взгляды встретились, как два дуэльных клинка. Больше всего на свете ему хотелось прикончить эту рыжую гадину своим отшлифованным безукоризненным приемом — врезать костяшкой среднего пальца в переносицу. При точном ударе тонкая косточка в носовой пазухе с тихим хрустом раздвигает черепной шов и словно лезвие входит в мозг. Судя по тому, как напряглось крикливо накрашенное лицо Буанье, потаенный соблазн достаточно ясно читался в его глазах.
— Насколько я понимаю, доктор, вы всерьез решили выставить меня сумасшедшим. — Кин заставил себя выдавить легкую улыбку. — У вас ничего не получится, поверьте. Зря стараетесь.
В наступившей напряженной тишине прозвучала трель интеркома. Бесстрастно восседавший за рабочим столом Абурхад щелкнул клавишей:
— Я слушаю.
— К вам терц-офицер Нариман и квадр-офицер Тарпиц, — сообщил голос Дживло.
— Пусть войдут, — разрешил командир гарнизона.
Молчаливая дуэль взглядов, зрачки в зрачки, оборвалась. Кин рывком поднялся с кресла, чтобы занять место за столом для совещаний.
— Вы слишком самонадеянны, Элий, — сказала ему в спину доктор Буанье.
Вошедшие в кабинет контрразведчики расселись за длинным узким столом для совещаний напротив Кина, доктор Буанье выбрала себе место в торце стола, лицом к Абурхаду.
— Что ж, приступим к делу, — сказал командир гарнизона. — Для начала давайте выслушаем сообщение следователя Тарпица. Прошу вас.
Расстегнув планшет, Тарпиц выложил на стол перед собой несколько экземпляров текста, напечатанного на служебном бланке с грифом «Секретно».
— Вот резюме дознания, Можете ознакомиться, — объяснил он. — Скажем прямо, дело достаточно простое.
Кин взял себе один из листков, больше никто из присутствующих к ним не притронулся. Светокопия, сделанная с компьютерной распечатки, легонько дрогнула в его руке, когда он присмотрелся к размашистой резолюции в ее левом верхнем углу: «Ознакомился. С выводами согласен. Д. Нариман. 4.07.525 ВК». Судя по неравномерной толщине линий, шеф контрразведывательного отдела воспользовался ручкой с разлохмаченным кончиком. Взглянув на лежавший перед Тарпицем оригинал документа, Кин убедился, что виза наложена красными чернилами.
— Мной установлено, что унтер Гронски страдал душевным расстройством, которое и довело его до самоубийства, — продолжил Тарпиц. — Среди материалов дознания имеются убедительные свидетельские показания на этот счет. Пользуясь случаем, я хотел бы поблагодарить доктора Буанье за неоценимую помощь, которую она оказала следствию в качестве медицинского эксперта. Буду крайне признателен, доктор, если вы скажете несколько слов по этому поводу.
С любезной улыбочкой следователь повел рукой в сторону психиатра, та снисходительно покивала ему.
