Полигон полностью

Я не в курсе, что происходило между ними в последние дни. Теона больше не откровенничала со мной на личные темы, но я видела, что с ней творится неладное. Она часто отлучалась по ночам, а потом возвращалась тихая и задумчивая, полностью погруженная в свои переживания. С кем из парней она встречалась? С Шоном или все-таки с Заком? А, может, с обоими? Этот вариант я тоже не исключаю. Не потому, что Теона была легкомысленной, вовсе нет. «Бери от жизни все, пока есть возможность» – таким был ее девиз, и кто я такая, чтобы осуждать…

– В тот день, когда нас забрали, она пришла ко мне домой, чтобы поздравить с днем рождения, – не дав мне до конца сформулировать мысль, с трудом выговаривает Шон. – Принесла рыбу и яблоко. Мое первое яблоко за восемнадцать лет… А я… я злился, что ей приходится меня подкармливать. Гордый дурак. Теперь думаю, что нужно было прогнать ее, тогда бы… тогда бы Теону не забрали. Это чёртова случайность, что она оказалась у меня в тот момент, когда за мной пришли.

Я чувствую, как внутри нарастают беспомощность и отчаяние. Нам столько раз говорили, что мы здесь ради защиты человечества, но все сильнее эти слова кажутся неважными и лишенными смысла. Я стараюсь глубоко дышать, чтобы сдержать слёзы, но ощущение безнадёжности распирает грудную клетку изнутри. Несправедливо… Несправедливо, что одни должны умирать во имя великой цели, а другие предаваться праздности и разврату на окруженном стеной острове.

«Клянусь, я покажу тебе настоящий мир. Он существует, Ари… Верь мне, сестренка. Только мне. Слышишь?» – вновь оживают в памяти слова брата из моего сна. Если это было стертое воспоминание, то что, черт возьми, оно значило? О чем пытался сказать мне Эрик, зачем изменил курс и куда направлялось судно?

«Я очень хочу тебе верить, – мысленно обращаюсь к тому, кто уже никогда мне не ответит. – Только помоги, Эрик. Подскажи…»

– Сержант, – прерывает мои мысли голос Финна и мгновенно возвращает в реальность из области грез. – Позвольте мне помочь с Юлин. Я, в конце концов, учёный. У меня есть знания в генетике и базовая медицинская подготовка. Может быть, я смогу найти способ облегчить её состояние.

– Это не… – начинает возражать Тэрренс.

– Не по протоколу. Я знаю, – быстро кивает Финн. – Но у нас нестандартная ситуация и времени в обрез.

– Времени и правда мало, – нехотя соглашается сержант. – Через шесть часов мы выдвигаемся на другую базу. Советую воспользоваться возможностью и немного поспать.

– К черту сон! – яростно выпаливает Финн. – Мы должны стабилизировать состояние Юлин. Ты же понимаешь, Тэрренс, майор не позволит взять ее с собой.

Сержант молча смотрит на Финна, взвешивая возможные негативные последствия. На мужественном, но совсем еще юном лице застывает нечитаемое выражение. Он выглядит немногим старше нас, и, судя по тому, как быстро Эвансу удалось дослужиться до звания лейтенанта, Тэрренс вполне может оказаться его ровесником. Затаив дыхание, мы ждем, что решит сержант. В какой-то момент в его взгляде проскакивает искра понимания и сочувствия и у меня отлегает от души. Он не откажет, не сможет отказать.

Наконец после короткой паузы, Тэрренс коротко кивает.

– Ладно, идём.

Финн с благодарностью кивает и, не теряя времени, суетливо поднимается со своего места. Парни быстро удаляются в сторону изолятора, а мы с Амарой и Шоном обмениваемся слабыми улыбками, пытаясь поддержать друг друга и отпраздновать эту маленькую победу. Хоть что-то светлое в кромешной тьме бесконечного кошмара. Пока существуют такие люди, как Тэрренс, у этого мира есть призрачный шанс сохранить самое ценное – то, что отличает нас от бессердечной машины Полигона.

– Отличный парень, этот сержант, – произносит Лароссо, приподнимаясь со стула.

– Согласна, – поддерживаю я. – Ты куда? – окликаю Амару, когда она направляется к плотным рядам двухъярусных коек.

– Попробую поспать. Вы тоже не засиживайтесь. Силы нам еще понадобятся, – не оглядываясь, отзывается она.

За столом остаёмся только мы с Шоном, и я только сейчас отмечаю, что в помещении стало гораздо тише и словно немного просторнее. Солдаты один за другим как-то незаметно разошлись по своим спальным местам, и теперь вокруг нас царит убаюкивающая тишина, прерываемая лишь тихим шорохом одеял, приглушённым дыханием и раскатистым храпом.

– Даже завидно, что кому-то так сладко спится, – взлохматив каштановые волосы, хмуро комментирует Ховард.

Свет в отсеке приглушён, и создается впечатление, что тени от мебели и коек кажутся длиннее и плотнее. Здесь, в этой полумгле, каждая мысль становится тягучей и, словно зависнув в воздухе, обретает вес.

– Не думаю, что сладко, – тихо отвечаю я. – Это усталость, Шон.