И потому приходилось терпеть. Так и добрались до небольшой высоты, обозначенной как место встречи. У Салмана Цхогалова только у одного из всех был бинокль с тепловизором, и потому он еще у «подошвы» высоты «прощупал» нужный склон чутким к теплу прибором и увидел светящуюся зеленью фигурку, что присела на камень примерно там, где и договаривались о встрече. На всякий случай, соблюдая естественные меры безопасности, Салман и весь склон осмотрел с той же привычной для себя тщательностью. Больше там никого не было, значит, Лесничий пришел один. В принципе, это не имело никакого значения, потому что чеченский спецназ и частная военная компания не обговаривали условия встречи — точно так же и Цхогалов мог приползти один. Но он предпочел отправиться вместе со своей группой. Другими приборами Салман не пользовался. Но не успел он еще опустить бинокль, как в его внутреннем кармане завибрировала трубка смартфона «Блекберри», выданная майору через командование спецназом МВД по поручению ГРУ. Трубка обладала собственными шифратором и дешифратором, и можно было разговаривать, не опасаясь, что твой разговор прослушают. Майор, не поднимаясь с земли, вытащил трубку и, посмотрев на определитель, удивился. Звонил, как оказалось, Сергей Ильич Лесничий.
— Салман, можешь подняться и спокойно идти. Опасности нет.
— В наших окопах наверняка сидят снайперы. Они не знают, что здесь именно мы, и потому могут выстрелить.
— А как я тебя определил?
— Как?
— У меня работает индикатор оптической активности. Он не только определяет подсматривание, он еще и сообщает, какой прибор используется. Мне он подсказал, что на меня смотрит бинокль с тепловизором и дальномером.
— У меня в бинокле только тепловизор.
— Ты просто не разобрался с ним до конца. Иди спокойно. Если будет в стороне оптический прицел, индикатор сообщит мне, а я тебе. Иди…
Салман послушался. Он был хорошим спецназовцем, но не работал с такой аппаратурой, с какой работает обычно спецназ ГРУ. Частная военная компания «Волкодав», наверное, тоже работает с такими приборами. И если Лесничий доверяет приборам и открыто сидит на склоне, почему Цхогалов должен не доверять им.
— Встали, идем в полный рост… — обернувшись, дал команду майор.
Ночь была темной. Видимо, выпала такая фаза луны, когда ночное небо не освещается ею[10]. И «волкодавы» этим воспользовались, чтобы провести скрытое свидание. Время выбирать они умеют, это Салман знал давно.
Он знаком остановил своих людей в десяти шагах от Сергея Ильича, но сам подошел вплотную и сел на соседний камень. Увидел, что перед Лесничим стоял на треноге какой-то прибор, совершая маятниковые движения и осматривая всю линию фронта перед собой, и догадался, что это и есть тот самый индикатор оптической активности, про который Лесничий только что сообщил ему.
— Хорошо, что ты поторопился, — заметил «волкодав». — У моей группы появилось новое задание, и нам следует вернуться раньше.
— А где твоя группа?
— Здесь же, на склоне. Следит, чтобы никто посторонний не приблизился.
— Я смотрел в тепловизор, но никого не заметил…
— У них костюмы от «Ратника». Они не выпускают тепло тела наружу, аккумулируют в порах ткани. В тепловизор можно увидеть только лица и руки, когда они без перчаток из той же ткани. Кстати, хорошо, что ты про бинокль напомнил. Дай-ка мне глянуть…
Лесничий посмотрел, подкрутил два каких-то колесика, посмотрел еще раз.
— У тебя яркость шкалы дальномера в обоих осях координат на ноль была поставлена. Дальномер такой же, как в прицельной марке. Любого снайпера попроси, он за пару минут обучит им пользоваться.
— Надо же… — удивился Салман. — Два года у меня уже этот бинокль, а я про дальномер и не знал.
— И не узнал бы, если бы не мой индикатор. Но я тебя не для этого сюда вызывал. Тут серьезное дело намечается. И очень нужна твоя помощь…
— Я готов выслушать…
Майор чеченского спецназа и бывший старший лейтенант спецназа ГРУ обговорили все в подробностях и составили общий план действий.
