Майор почувствовал, как сердце учащенно забилось в его груди.
— Так точно, слыхал, товарищ полковник, — не своим голосом ответил Коготь. Тяжелый комок подступил к его горлу. «Что стряслось с дедом?» — промелькнуло у Когтя в голове. Поборов внезапное волнение, майор добавил: — Это мой дед.
— Геройский у тебя дед, Коготь. Теперь я знаю, в кого ты такой уродился.
Костомаров рассказал про легендарного белорусского партизана деда Трофима, о том, что он был ранен, о его лечении в госпитале, в котором работала Варя, и о его новой работе инструктором-снайпером в одной из подмосковных школ для подготовки специалистов в партизанские отряды.
— Петру Устиновичу мы сказали, что ты жив, и передали большой привет от внука, выполняющего секретное государственное задание.
— Спасибо, Иван Антонович, — сдержанно сказал Коготь.
— Ну все, майор, до связи, — закончил разговор Костомаров.
Весь вечер Коготь мерил свою комнату шагами, обдумывая стратегию разговора с немецким диверсантом: «Крепкий орешек этот Вальтер Раубех, непросто будет взломать его защитную скорлупу. Но если это удастся, то откроется большой выбор для различных комбинаций игры с Абвером».
Время от времени майор садился за стол и набрасывал в блокноте варианты развития разговора. «Иногда вести психологический поединок на допросе сложнее, чем кровопролитный бой», — отложив карандаш в сторону, подумал Коготь. Он откинулся на спинку стула и усилием воли поменял ход мыслей. Ему приятно было услышать сегодня новость из Москвы об Петре Устиновиче. «Это же надо, дед стал знаменитым партизаном-снайпером, — думал майор, — был ранен в бою и чудом попал именно в тот госпиталь, где работает Варя. Быть может, она и оперировала его, не подозревая, что это мой дед».
Коготь с любовью вспомнил деда Петра, его строгие, но такие важные и нужные наставления на охоте. Благодаря урокам деда майор сейчас свободно ориентируется в тайге, подмечает каждую мелочь, легко разгадывая ее значение. А то, почему деда не вернули в партизанский отряд, майору было понятно как дважды два. Это обычная практика в СМЕРШе — подстраховываться во время важных операций. «Слава богу, что дед жив и здоров. Если они еще не знакомы с Варей, обязательно надо их познакомить. Теперь это моя семья — Варя и дед Устинович. Это самые близкие мои люди. Дед Петр непременно понравится Варе», — мечтательно размышлял Коготь.
Затем он снова мысленно вернулся к предстоящему разговору с Раубехом. Однако долгий переход по тайге и напряжение последних дней дали о себе знать и около полуночи Коготь, сам того не заметив, заснул, уронив голову на стол.
Утром он побрился, умылся и плотно позавтракал.
— Если кто-то будет меня спрашивать, я ушел допрашивать командира немецких диверсантов, — открыв дверь в комнату своих подчиненных, сказал он Андронову, который чистил пистолет, сидя за столом.
— Понял, Владимир Николаевич, — не отрываясь от работы, кивнул капитан.
Коготь взял с собой немецкий ранец, сбежал по лестнице со второго этажа и вышел из здания. Летнее солнце уже набирало силу, поднимаясь огромным ярко-красным диском над тайгой. Утренний воздух был свеж и еще прохладен. Где-то недалеко заводила трели какая-то голосистая птица. На душе у майора было радостно. Да и денек обещал быть хорошим и теплым. Если бы не предстоящий допрос, то сегодня он бы хорошенько отдохнул.
Свернув за штаб, майор быстрым шагом пошел в сторону бывшей санчасти. Издали он увидел часового, который прохаживался под окнами одноэтажного здания. «Молодец, Веригин, — мысленно отметил про себя Коготь, — все делает, как я говорю, причем точно и быстро. Нравится мне такая порода ответственных людей».
Заметив подошедшего майора, рядовой вытянулся в струнку, словно на параде.
— Здравия желаю, товарищ майор, — громко впечатал он в утреннюю тишину каждое слово.
— Вольно, — скомандовал Коготь и тут же сказал: — Проведи-ка меня в комнату для допроса. Полковник говорил вам что-нибудь об этом?
— Так точно, товарищ майор. Комната для допросов подготовлена еще вчера, — доложил рядовой.
Он провел Когтя в небольшую угловую комнату в конце узкого коридора и открыл массивным железным ключом дверь. Майор вошел внутрь. Белый с подтеками от воды потолок. Зеленая краска стен. Посередине железный стол и два широких деревянных стула. «Что ж, обстановка располагает к теплой задушевной беседе», — с иронией подумал Коготь и едва заметно улыбнулся. Он щелкнул выключатель, над столом загорелась одинокая лампочка. «Кажется, все готово к началу разговора, даже свет есть на тот случай, если беседа затянется», — подумал Коготь и сел за стол лицом к входу. Ранец он положил на пол, рядом с собой.
— Рядовой, скажите моему человеку, чтобы привел немца, — сказал Коготь.
— Есть, товарищ майор, — громко ответил солдат и, развернувшись, вышел.
Вскоре в коридоре послышались шаги и голоса. Дверь открылась. Сначала вошел Раубех, а за ним Анютин с автоматом.
— По вашему приказанию, товарищ майор, пленный доставлен, — тихо сказал Анютин.
— Ожидай в коридоре, лейтенант. Если что, я позову, но, думаю, что до этого дело не дойдет.
