Маса и Кумати, так звали девушек, были одеты в такие же, как у Помасы, саронги, но коричневого цвета, и национальные блузки с длинным рукавом "кебайи". Специальные сеточки придерживали черные копны волос, а узкие миндалевидные глаза профессионально не содержали мысли. Широкие скулы и широкие носы не улучшали экстерьер, но в целом наши подружки производили неплохое впечатление, разумеется, с учетом того, что приезжих "туан-туан" потянуло на экзотику.
На небольшой дощатой пристани нас поджидал вполне солидный катер. Не тратя времени, вся троица прыгнула в него и выжидательно покосилась на нас, как бы говоря: "Нам заплачено, и мы знаем цену времени".
- Куда ехать? - спросил наш капитан, как только мы перелезли по сходням, оказавшимися весьма ненадежными, на борт.
- Мы хотим осмотреть маленькие острова, где никто не живет, - дал команду Андрей.
- О, дикий пляж? - Помаса подмигнул. - Я понимать.
- Я сказал - остров, а не пляж. И если на нем будет кто-то жить, завтра поедем без девочек. Теперь понимать? - рявкнул лейтенант.
- Зачем? - глаза нашего капитана округлились. - Дикий пляж, хорошая девочка. Понимать. Помаса не мешать. Гулять в море. Тут есть остров с такой пляж. Потом можно смотреть на танец солнца. Много туземец плясать всего за двадцать доллар.
- Спекулянт хренов, - выругался мой партнер.
- Я смотреть остров, - вставился я. - Пробовать песок. Трогать пальма. Если я и он говорить "да" - ты получать еще сто доллар. Если или я, или он говорить "нет" - мы искать другой катер. Понимать?
- Понимать, - задумчиво проговорил Помаса. - А девочка зачем?
- Песок пробовать. Танцевать голый на берег. Кричать "и-го-го". Вить гирлянда и пугать птица. Не твое собачье дело, зачем мне девочка, - процедил я сквозь зубы. - Мы плыть?
- Плыть-плыть. Туан называть Помаса - собака. Туан злится. Не надо. Красивый остров без людей. Больше ничего туан не смотреть. Если Помаса показать, что нужно, получать еще сто долларов.
Катер взревел и, разбрасывая в стороны белую пену, помчался прочь от берега.
- Ну ты даешь! - восхищенно заметил лейтенант. - Как это ты умудрился добиться от него результата двумя фразами?
- Алгоритм просчитал, - рассмеялся я и пояснил: - Мы у него не первые. Скорее всего, даже не из первой сотни. Желания у всех почти одинаковые, а мы не соответствуем. И пока он не поймет, что нам нужно, он будет изводить нас предложениями. Потом я перешел на его язык - полсотни слов без времен и падежей - и показал, что у нас обширная программа с девочками. Кроме того, мы редкие придурки и требуем полной анонимности под страхом ста долларов. Такой разговор для него понятен, и он отцепился.
- Это кто там у нас работать собрался? - не удержался Андрей. Поделись опытом, как девочкой можно песок проверять? Ты их, часом, не забивать собрался?
- Смейся, смейся, Джеймс Бонд. Хотя лучше держи в голове путь от пристани до отеля, а то опять дороги не найдем.
Девочки сидели тихо, а мы так и препирались некоторое время, пока нам не надоело.
- Вот. Остров, пляж, никто не живет, - указывая на возникшую на горизонте полосу растительности, закричал наш капитан.
- Большой, - возразил Андрей. - Надо меньше.
- Меньше? - удивился Помаса. - Будет меньше.
Катер развернулся, и снова впереди нас возникла бескрайняя гладь океана. Следующие три острова Андрей тоже забраковал, и только на пятом он согласился высадиться. Время шло к закату, и туземец нервничал, не понимая несговорчивости клиентов. Девочки стали все чаще и чаще оглядываться на нас и о чем-то перешептываться.
И вот, наконец, катер ткнулся носом в песок. Я с удовольствием слез на берег и, чтобы размять ноги, а заодно избавиться от остатков завтрака, побрел в ближайшие заросли.
Когда я вернулся, моему взору открылось незабываемое зрелище. Наш катер бросил якорь в километре от берега, Андрей сидел на песке и обреченно наблюдал за нашими подружками. Достаточно и того, что девушки сбросили с себя всю одежду и щеголяли в чем мать родила. Но, в дополнение к этому, они чутко откликнулись на "пожелания клиентов". Маса, бегая по берегу, срывала орхидеи и плела что-то непонятное, а Кумати, вихляя бедрами и тряся грудью, выплясывала что-то несусветное. Причем обе девушки периодически выкрикивали "и-го-го". Вид у всей этой вакханалии был настолько дикий, что я не удержался и стал ржать, невольно подражая выкрикам подружек.
- Что? Тащишься, сволочь? - зло просипел лейтенант. - Ты этого хотел? и вдруг стал тоже истерически ржать. Увидев нашу реакцию, Кумати что-то крикнула, и показатель буйства был поднят еще на несколько градусов. Вскоре мы уже не могли смеяться. Мы глупо лыбились, тихонечко поскуливали и периодически повторяли "и-го-го".
Через час, так и не осмотрев острова, мы помахали Помасе и, абсолютно обалдевшие, с гирляндами цветов на шее, были усажены в катер и отвезены к гостинице.
К берегу мы подплывали в глубокой темноте, что нисколько не озадачило проныру-туземца. Высадив нас и договорившись на завтра, он завел мотор и растворился в ночи.
Как я добрался до кровати, я не помню. Уже засыпая, я спросил у Андрея:
