— Это блеф, мальчик. И ты о нем сейчас здорово пожалеешь, — проговорил он, минуя последний ряд столов. Именно это место было идеальным для задуманного мной.
— Стой! — крикнул я. — Прежде чем продолжишь идти, последний вопрос.
— Ну? — осклабился верзила.
Я взял с доски кусок мела, которым Вадик расчерчивал схемы, и бросил Лене.
— Проведи черту перед его ногами, — сказал я. — Так вот: вопрос. Если я скажу, что, переступив эту черту, ты превратишься в груду пережеванных отходов и облако пара, ты мне поверишь?
При моих последних словах Лена, наспех чиркнув мелом, шарахнулась в дальний угол и присела за столом. Ее реакция немного поколебала уверенность громилы, но он был лидером, и пути назад у него не было.
— Ты врешь, — хладнокровно сказал он и демонстративно медленно переступил черту.
Я выбрал прекрасное место. Кровавое месиво попало на всех, кроме спрятавшейся Лены. Что тут началось: вопли, ругань. Кто-то хотел рвануться ко мне, но я пальцем показал на края черты, выходящие за горку останков. Этого хватило, чтобы перепуганный «глаз» шарахнулся, сбив по дороге стол. Наконец мне это надоело, и я рявкнул:
— Я же сказал: ВСЕМ НА ПОЛ!
Приятно смотреть, когда твои команды выполняются быстро. Ряд лежащих мужиков и полнейшая тишина. Хотя не совсем. В углу кого-то рвало.
— Лена! — позвал я, усевшись по-турецки на стол. — Развяжи Макса и иди сюда. Остальным лежать. Макс, извини за временные неудобства. Я попрошу тебя обойти всех и собрать оружие. Потом сложи его у меня под столом и сядь где-нибудь в сторонке.
Я внимательно следил за действиями повара, но это оказалось лишним. Отпетые убийцы были деморализованы не столько смертью двух вожаков, сколько забрызгавшей их кашицей из человечины и той легкостью, с которой здоровый мужик превратился в кисель даже без следов костей и черепа. Кто бы мог подумать.
— Теперь, девочки, расселись по местам и будем слушать папу, просюсюкал я и оборвал начавшую уже было подниматься Лену: — Это ты, что ли, девочка? Сядь. Тебя не касается.
Кто-то из «глаз» хихикнул, а мне это не понравилось. Слишком они быстро отходили от «представления». Значит, придется «закреплять». Я нашел автора смешка, бросил сразу погасший транслятор Лене на колени и, выхватив «узи», прыгнул к весельчаку. Недолго думая, со всего ходу я пнул его в пах, а когда он согнулся, одной рукой схватил его за горло, а дулом поднял подбородок. Когда наши глаза встретились, я заорал, старательно плюясь слюной:
— Я что, шутил? Она что, по-твоему — девочка? Или ты — женщина?
За моей спиной раздался невнятный шорох, и я, не оглядываясь, полоснул очередью над головами, а потом продолжил:
— Но если с ней уже ничего сделать нельзя, то вот из тебя бабу я быстро сделаю. Понял, гнида? — на последних словах я зажмурил глаза и ударил лбом ему в нос. У меня перед глазами поплыли круги. Моя голова не привыкла к такому обращению, в отличие от его носа. Я думал, что, как минимум, перебью ему переносицу, но из атакованного носа даже не пошла кровь. Как ни странно, моя неудачная попытка покалечить «убивца» принесла результат. Широкая шея, с которой чуть не соскальзывала моя рука, прохрипела:
— Я все понял, шеф!
От неожиданности «шеф» чуть не рассмеялся, но у него хватило выдержки нагло повернуться к мордовороту спиной и не торопясь залезть обратно на стол. Потом я закурил и стал наблюдать, как «девочки» молча рассаживались и торопливыми движениями пытались отчистить рубашки и штаны.
Все. Поле боя было за мной.
— Итак, я остановился на описании этой коробочки под названием «транслятор», — как ни в чем не бывало продолжил я, указывая пальцем на блок, судорожно сжимаемый Леной.
— Подними его, пожалуйста, и покажи моим обезьянкам, — попросил я свою секретаршу, с удовольствием наблюдая, как глотают оскорбления отпетые головорезы. Я доказал свое право так с ними разговаривать.
— Все видят, что он не горит? Так вот, он не сработает ни у кого из вас, и если бы эта размазня в прямом смысле, — я заржал как мог более противно и показал на лужу под ногами, — умудрился бы меня прикончить, то тогда бы вы точно отсюда не выбрались. Но долго вам мучаться не пришлось бы. Раз в сутки я должен ввести код «опознания», иначе все браслеты будут активированы. Кроме того, браслеты могут активироваться как все, так и индивидуально или группами. Ну например, введя всего один код, я могу ликвидировать только охрану или половину охраны и повара. В общем, кого включать в какие группы — решаю я. Это я говорю для того, чтобы в ваших говенных головках не пробегала мысль, что можно меня силой принудить вводить код «опознания», так как до последней секунды никто знать не будет, какой код я ввожу. Вопросы?
Попытки заставить думать не привыкший к этому мозг меня умиляли, но вот, как в школе, поднялась рука.
— Да?
— Шеф, — «глаза» прочно переняли терминологию жертвы моего лба, — а что же, этот козел-Вадик не знал о браслетах?
