— Только потому, что слово «Буракатун-аттакили-муматхиленго» ты не смог выговорить, ведь так? Тебе легче его называть просто островом. Только дважды за все время я слышал от тебя слово «муленго». Это не лучше, чем «остров», но уже отдает именем собственным. Но даже если они этого и не услышали, кто им мешает сесть на катер с Бали и сказать очередному Помасе: «Сотка, если покажешь остров, где недавно поселились белые сагибы», или как там они называют пришлых бледнолицых?
Говорить больше было не нужно: все было ясно, и мы немного помолчали.
— Когда? — спросил я.
— Сегодня, — ответил лейтенант и, пройдя к бару, налил мне «Бургундского».
— Как? — вопрос у меня вырвался сам, я не был уверен, что хочу знать подробности.
Андрей отдал мне стакан, а потом положил мне на колени маленький пистолетик с глушителем, трубка которого превышала размер ствола почти вдвое, и прозрачную пластиковую коробочку с маленькими патрончиками.
«Как игрушечные», — подумал я и вдруг спохватился:
— Почему я?
— Это тяжело, но это необходимо. Мне тоже это неприятно, но может получиться еще хуже! Если через месяц или год ты забудешь и этот разговор, и то, что тебя уже фактически приговорили, а будешь помнить только то, что твой лейтенант расстрелял всю охрану только из-за того, что ему показалось… в общем, это твое решение. И твоя работа. «Глаза» получат сегодня с ужином порцию снотворного, так что можешь не переживать особо: сопротивления не будет.
С этими словами он вышел из кабинета, а я быстро спрятал оружие в стол, как будто его вид мог повлиять на мое решение. По большому счету, я уже давно ничего не решал. Я вел себя так, как это было нужно, и вести себя по-другому не мог.
«Как это приговорили? — слова Андрея наконец дошли до меня полностью. Чтобы какая-то сволочь у меня под носом вела заговоры, а я об этом не знал? Я что, зря покупал всю эту технику слежения и сбора информации? Да не может такого быть!»
Может. Словами не заглушить фактов. Уже однажды это проделал Вадик, а значит, мог проделать и еще кто-то. Например, тот же Андрей. Стал бы он тогда меня предупреждать? Конечно же, нет. Или стал бы?
Я поразился, с какой легкостью только что признался себе в том, что могу подозревать любого из своих друзей. Новый круг. Опять стройка, опять заговор, и опять я в прицеле. Черт.
Компьютер послушно засветился под моей рукой.
«Информация», — ввод.
«Общий поиск», — ввод.
«Помещение. Человек. Ключевая фраза», — тут я задумался. Как узнать, что из существующих сорока гигабайт меня интересует? Просматривать все помещения из существующих семидесяти шести (не считая спирального коридора) — глупо. Хотя запись включается автоматически только при наличии в помещении человека. Следить за кем-то конкретно? За кем? Когда? Так у меня могут уйти недели, а то и месяцы, прежде чем я пойму, что происходит.
«Ключевая фраза», — ввод.
Теперь нужно правильно выбрать фразу.
«Олег».
Смотрю на свои разговоры с Леной, Андреем, с Людой и ее отцом, несколько фраз с «глазами». Все не то.
«Остров».
Пирушка в честь начала стройки, Лена, Андрей. Мимо.
«Шеф», «побег», «убить», «захватить», «освободиться», «глаза», «бойцы», «бандиты», «смертники», «мятеж», «восстание», «бум», — все не то.
Компьютер честно мне выдавал информацию: где, кем и когда говорились эти слова. Прокручивал отрывки, снятые с замаскированных камер, выдавал тексты разговоров и рефераты этих текстов. Все впустую. Я тонул в этой информации, и не мог найти ничего предосудительного ни в одном разговоре.
Повинуясь какому-то предчувствию, я посмотрел на происходящее в резиденции в данный момент.
Андрей увлечено чистил свой «узи», сидя на кровати. Лена нехотя и почти засыпая беседовала о чем-то с отцом Люды в столовой, дегустируя очередное творение Макса. В комнате Луизы свет не горел, и мне пришлось перейти на инфракрасный объектив, чтобы увидеть, что она просто спала. На полу возле ее кровати валялась книжка. Похоже, что она выронила томик, когда заснула. «Глаза» тоже в основном спали, хотя у некоторых горел свет, и можно было увидеть, как мои «обезьянки» пьют пиво, смотрят какие-то фильмы по видику, а одна пара даже играла в нарды. Люда слушала музыку. Вернее, перебирала кассеты. Вставит одну, послушает несколько секунд, остановит и вставит другую, потом следующую. Музыка была разная. Классика, джаз, попса, рок и еще много всего, что я даже не смог определить. Повар Макс находился у себя на кухне и тоже ел. Вернее — жрал. Он брал какую-то булочку, макал в нечто коричневое, похожее на мясное пюре, медленно и внимательно осматривал со всех сторон, как бы примериваясь, а потом целиком засовывал в рот. Процесс пережевывания у него происходил бурно и с чавканьем. Несомненно, это действо доставляло ему огромное удовольствие. Еще я заметил, что каждая следующая булочка обмакивалась во что-то новое.
