Неизвестность пугает. В особенности, когда она касается тебя и твоей памяти. Когда, оглядываясь по сторонам, понимаешь, — ты ничего не помнишь. Ты словно в пропасти, облеченной мрачной пустотой, где нет ничего, что могло бы вытянуть тебя к свету. Только ты и бездонность тьмы беспамятства, среди которой ты заведомо проигравший герой.
Уже несколько минут я наблюдаю за тем, как по тянущимся ко мне трубкам от капельницы течёт лекарственная жидкость.
Вокруг меня больничные белые стены, а из окна доносятся голоса прохожих. Мне хочется закричать, позвать на помощь, в надежде, что хоть кто-то избавит меня от засевшей во мне пустоты. Но я лежу неподвижно, потому что при любом движении испытываю колющую боль во всем теле.
Как я оказалась в больнице и почему я лежу вся изувеченная остаётся для меня загадкой. Такой же загадкой, как и вся остальная моя жизнь.
— Ей ни в коем случае нельзя волноваться, — строгий баритон за дверью заставляет меня прислушаться к себе. — Степень травмы не выявлена, возможна частичная или полная потеря памяти. Не травмируйте её лишними вопросами и будьте терпеливей.
Хочется надеяться, что речь не обо мне, но что-то мне подсказывает, что я ошибаюсь.
Ещё пару минут идёт диалог между двумя мужчинами. Говорят они уже потише, и мне не удаётся уловить всю целостность их разговора. Я стараюсь вслушаться, но обрывки фраз лишь сильнее запутывают меня. Поэтому я сдаюсь и решаю покорно ждать минуты, когда в палату кто-нибудь войдет и поможет расставить все по своим местам.
Когда голоса утихают, и дверь в комнату открывается, я замечаю четверых, вошедших в неё, людей. Двое взрослых мужчин, мужчина помоложе и женщина. Все они кажутся мне незнакомыми, от чего я не понимаю того, почему их глаза наполнены слезами.
Женщина, которая кажется сильнее всех напуганной, не думая ни секунды, быстрым шагом направляется ко мне. И оказавшись у моей постели, она сгибается в коленях и начинает судорожно целовать мои руки.
Волна спокойствия вперемешку с толикой безопасности накрывают меня с головой, и я чувствую невероятную близость с этим неизвестным мне человеком.
— Доченька, как же ты нас напугала — произносит женщина, не отрываясь от моих рук.
«Доченька?» — её слова заставляют меня подобраться и взглянуть на всех присутствующих с ещё большим вниманием.
— Уважаемая, Аманда Рафаэловна, я ведь просил — строго проговаривает мужчина в халате.
Я озадачено перевожу взгляд на неё. Всматриваюсь, в надежде уловить знакомые черты лица, но всё в пустую. Я её не помню.
Через считанные секунды, ко мне подходит мужчина лет 50-ти и, присев рядом с другой стороны, тянется руками к моему лицу и начинает нежно поглаживать мои волосы.
«Папа» — чётко отбивает в голове, и я вздыхаю с легким облегчением.
Я не помню их, не помню их имён, но я чувствую то дуновение любви, что исходит из моего сердца. Их прикосновения дарят столько тепла, что нет сомнений, — мы очень важны друг для друга.
Оказывается, для того, чтобы чувствовать свою любовь к человеку, наличие памяти необязательно. Можно обойтись одним лишь сердцем.
— Родная, ты помнишь нас? — обращается ко мне мама, внимательно разглядывая моё лицо.
Хочется ответить вслух, но резкий треск в голове не позволяет вымолвить и слова, и я отрицательно качаю головой, пока страх пробирается в каждую клеточку души, заставляя сердце плакать.
— Позвольте! — раздаётся голос врача за спиной мамы, и на ее месте появляется он. — Здравствуйте, — обращается ко мне и начинает проверять мои зрачки, светя фонариком. — Вы помните как вас зовут?
Отрицательно мотаю головой.
— Вас зовут Амели, — спокойным голосом продолжает мужчина, — Два дня назад вы попали в ДТП и сейчас находитесь в центральной больнице города Санкт-Петербурга. Я — Дмитрий Юрьевич, ваш лечащий врач. Эти люди ваши родители, — представляет он мне тех, чьи руки поддерживают меня, — А это ваш муж — указывает на стоящего позади него молодого человека, который не проявляет никаких признаков жизни.
Все слова приводят меня в недоумение и в настоящий шок. В особенности тот факт, что я замужем…
Я спешу взглянуть на молодого мужчину ещё раз, пока он стоит, прислонившись к стене, и продолжает молчать. Кажется, он даже не слышит, что его представили. И хоть его глаза и устремлены на меня, складывается впечатление, что смотрит он сквозь меня.
Он кажется таким же вымотанным, уставшим, как и родители. Взгляд этих людей так и кричит о том, как все происходящее выводит их из равновесия.
И как же я их понимаю.
Мне хочется пообщаться с каждым, развеять их страхи за мою жизнь, утешить и быть утешенной. Но я не могу. Ужасный шум и треск в голове заставляют меня забыть о своих желаниях. И единственное, о чем я начинаю думать, — это то, как избавить себя от этой боли.
— Тошнота, головные боли? Что-нибудь беспокоит? — заботливо интересуется врач.
— Голова — хрипло шепчу в ответ.
— Не переживайте, сейчас я вам сделаю укол, и вы поспите. Отдохнёте.
Мужчины относятся к словам доктора с пониманием, а мама вновь украдкой вытирает очередную слезу, скатившуюся по щекам, и продолжает держать мою ладонь в своей руке.
Дмитрий Юрьевич вкалывает мне обезболивающее, и уже через несколько минут мои глаза начинают слипаться, и меня тянет ко сну.
