Реформы, впрочем, шли «со скрипом». Как всегда бывает в таких случаях, у реформатора оказалось очень много противников и недоброжелателей. А полномочия Солона были даны ему лишь на год. Возникала реальная опасность: как только их срок истечет, преобразования будут отменены. Поэтому сторонники законодателя предлагали ему прибегнуть к чрезвычайной мере – взять всю полноту власти в свои руки, то есть стать тираном. Иными словами, пожертвовать буквой закона ради того, чтобы довести до конца благое дело реформ.
Но не тут-то было! Солон оказался убежденнейшим противником тирании. Вот его собственные слова:
Хмурая туча дождем проливается или же градом; Пламенной молнии блеск в громе находит ответ.А от великих людей гибнет город, и к единодержцу В плен попадает народ, если в нем разума нет.Кто вознесется превыше других, нелегко того будет После сдержать, – обо всём надо размыслить сейчас![53]Однако многие люди, в теории вполне соглашаясь с подобными воззрениями, к себе самим их, однако, не применяют. Принципиальность Солона заключалась именно в том, что он, отрицая тиранию, и сам не представлял себя потенциальным тираном:
…Если землю пощадилЯ родную и тирана власть суровую не взял,То свое тем самым имя не покрыл позором я,И мне нечего стыдиться: так скорее всех людейЯ склоню к себе…[54]Иронически пересказывает поэт-законодатель взгляды некоторых своих сограждан:Нет, ни опытным, ни мудрым не был никогда Солон:Божество ему давало много благ, но он не взял,Радуясь, он сеть закинул, только вытащить не мог.Помутился его разум, был он мужества лишен.А вот я, чтоб только властью и богатством завладетьДа тираном стать в Афинах на один всего денек,Дал содрать с себя бы шкуру и весь род мой погубить[55].А когда уже в конце жизни Солона к власти в афинском полисе всё-таки пришел тиран, Писистрат, то восьмидесятилетний мудрец, по рассказу Аристотеля, «стал с оружием перед дверьми и говорил, что помог отечеству по мере своих сил (он был уже весьма престарелым) и что ждет того же самого и от остальных»[56].
Кстати, Писистрат – тоже одна из самых ярких фигур в истории греческой тирании. Особенно отличался он разного рода хитрыми уловками и трюками, с помощью которых ему не раз удавалось обманывать афинян. Об одной из таких уловок рассказывает Геродот: «В Пеонийском деме (демы – округа, на которые делилось афинское государство – И. С.) жила женщина по имени Фия ростом в 4 локтя без трех пальцев и вообще весьма пригожая. Эту-то женщину в полном вооружении) они (Писистрат и помогавший ему аристократ Мегакл – И. С.) поставили на повозку и, показав, какую она должна принять осанку, чтобы казаться благопристойной, повезли в город. Затем они отправили вперед глашатаев, которые, прибыв в город, обращались по их приказанию к горожанам с такими словами: “Афиняне! Примите благосклонно Писистрата, которого сама Афина почитает превыше всех людей и возвращает теперь из изгнания в свой акрополь!”. Так глашатаи кричали, обходя улицы, и тотчас по всем демам прошел слух, что Афина возвращает Писистрата из изгнания. В городе все верили, что эта женщина действительно богиня, молились смертному существу и приняли Писистрата»[57].
А овладев властью, тиран «отобрал… оружие у народа следующим образом. Устроив смотр войска у Тесейона (одного из афинских храмов – И. С.), он пробовал обратиться к народу с речью и говорил недолго. Когда же присутствующие стали говорить, что не слышат, он попросил их подойти к преддверию Акрополя, чтобы могли лучше слышать его. А в то время как он произносил свою речь, люди, специально получившие такое распоряжение, подобрав оружие, заперли его в ближайшем здании – Фесейоне – и, подойдя, знаком сообщили об этом Писистрату. Окончив говорить о других делах, он сказал и об оружии – что по поводу случившегося не надо ни удивляться, ни беспокоиться, но следует возвратиться по домам и заниматься своими делами, а о всех общественных позаботится он сам». Об этом сообщает Аристотель[58], который выражается не очень ясно, так что может возникнуть вопрос: почему люди сложили оружие?
