– Что это было со мной, это что за ненормальность? Я что – ма-зохист законченный? Это что, очень плохо?
– А я, что – законченная садистка, в таком случае? Я знаю, что это плохо, но плохо по отношению к другим, нормальным, или правильнее, примитивным особям, с которыми меня судь-ба сталкивала. А нам с тобой – хорошо, мы несём счастье друг другу!
С этими словами садисточка и мазохистик приняли водные процедуры, смыв с себя пыль – и тбилисскую и благоприобре-тённую от паласа на полу кабинета, перешли на веранду, где, как
75
сказал бы поэт Державин «стол был яств». Вечерело, наступило время позднего обеда или раннего ужина.
За столом после тостов: за благополучное прибытие в Москву
за успех безнадёжного дела, закономерно следовал тост всех тостов – за любовь! Но это было слишком просто – любовь и у «примитивов» – любовь! Должна же наша любовь, освящённая редчайшим совпадением, можно сказать – судьбой, иметь какое-то своё название. И Вера, улыбаясь своей загадочной улыбкой, предложила:
– Выпьем за нашу грешную любовь! Грешная – это не плохая, это скорее «запретная», ну как у Адама и Евы. А запретный-то плод, в нашем случае – секс, сладок! Так вот, чтобы наша любовь
наш секс всегда были также сладки, как сегодня! Иначе жизнь – сплошная скука!
Мы чокнулись бокалами и поднесли их к губам. Выдумщица Вера вдруг замахала мне рукой, чтобы я не спешил пить, и отпила свои почти полбокала. Потом, улыбаясь так, как это только мож-но было сделать с полным ртом коньяка, она сомкнула свои уста с моими. И передала мне содержимое своего прекрасного живо-го сосудика тугой обжигающей струйкой в поцелуе.
Я чуть не задохнулся от крепкого и душистого напитка, напо-ром бьющего мне прямо в горло, и, тараща глаза, с мученическим выражением лица, проглотил вожделенную жгучую жидкость.
– Помучайся, мазохистик, помучайся, ты же у нас «болевожде-ленец»! – приговаривала Вера, наблюдая за моими радостными мучениями.
– Радуйся, садисточка, у тебя всё хорошо получилось! – зады-хаясь, поспешил ответить я.
Мы допили бутылочку и доели ужин, потешая себя незлыми, но актуальными шуточками по поводу своих сексуальных при-страстий. После чего легли спать в Верину спальню, на Верину же кровать, которая оказалась широкой и удобной, совсем как законные любовники и почти как гражданские муж и жена.
76
КОММЕНТАРИИ АВТОРА
Но вот здесь автор литературной обработки этого произве-дения, он же формальный автор книги, считает необходимым ввести в повествование о жизни Евгения Ропяка некоторые ком-ментарии. Эти комментарии не призваны дать читателю самые современные и научно корректные сведения о таких феноменах сексуальной жизни человека, как садизме, мазохизме, фетишиз-ме и ряде других «измов». Но, по крайней мере, пояснить то, как воспринимали их герои книги – Евгений и Вера.
Сейчас феномен гомосексуализма достаточно адекватно от-ражён в средствах массовой информации, и культурные люди уже не шарахаются от гомосексуалистов – знаменитых певцов, артистов, шоуменов, политических деятелей и т.д. и т.п. Более того, бытует мнение, что сегодня не быть гомосексуалистом уже не модно, не перспективно, что ли. И народ, особенно в «про-двинутых» странах, выражаясь вульгарно, буквально «попёр» в секс-меньшинства. Простые-то люди не устраивают парады в честь своей обычненькой, никому не интересной, убогой сексу-альной ориентации, а вот геи – устраивают, и стать участником их парадов столь престижно, что туда записывают, говорят, толь-ко по партийным спискам или за крупную мзду. А вот про другие феномены сексуальной жизни (я уже побаиваюсь использовать термин «отклонения», во-первых, из-за политкорректности, а во-вторых, ещё неясно, что сейчас можно считать отклонением!) из-вестно или не так уж много, или настолько гипертрофировано, что невольно начинаешь бояться этих феноменов. Например, про садистов известно, что это, скорее всего – маньяк-убийца типа Джека-Потрошителя или Чикатило. Что-то не встречается в газетах сведений о весёленьких садистах-юмористах, а, вместе с тем, как много таковых доставляют невероятные моральные му-чения, например, телезрителям!
Но подлинным шедевром, внушившим миллионам кино– и телезрителей настоящий ужас к садомазохизму, явился фильм японского режиссёра Натиса Осима «Империя чувств», или как он иногда назывался в прокате «Империя страсти», а также «Кор-
77
