жая страна, Абхазия – вообще прифронтовая зона. Сочи – толкот-ня и очереди на пляже.
А зачем нам это всё, когда в нашем распоряжении был целый коттедж в живописнейшем «Лосином острове» и «вездеход» – УА-Зик. Рядом озёра и пруды, а с УАЗиком – и всё Подмосковье, каж-дый день разное. Деньги были, мы могли снять свободный номер в любом понравившемся санатории или гостинице. Вот мы с Ни-кой и проездили по всему Подмосковью, останавливаясь то там, то здесь. В некоторых гостиницах, чтобы поселить нас в одном номере, требовали отметку в паспортах о том, что мы – супруги. Что поделаешь – совдеповский атавизм, но предлог, чтобы пого-ворить о нашей дальнейшей судьбе, у Ники появился.
Намёками, вначале ненавязчивыми, Ника давала понять, что если бы мы были женаты, то не возникало бы проблемы с гости-ницами. Да и разговоров в ресторане стало бы меньше. И к Нике сотрудники стали бы относиться уважительнее. А кто она сей-час – певичка, «подстилка» для хозяина! Нет, ей, Нике, всё равно – мужик у неё есть, даже удобно – можно и покинуть его на пару-другую деньков, если дела появились, например, мама приехала. Просто народ у нас такой – ему только дай посплетничать. Да и хозяину ресторана надо бы посолиднеть – семью завести закон-ную, а так – гулящий хозяин. Кому это понравится, несерьёзно как-то! Гулящего и совратить можно, и на авантюру подбить. А вот если кроме хозяина заведётся и хозяйка – тогда дело в надёжных руках, всё будет присмотрено!
Всё мне, вроде в речах и намёках Ники было близко и по-нятно, но вот мысли вслух о «хозяйке» – не понравились. Вера
– вечная хозяйка всего, а я только присматриваю за её хозяй-ством. Но если эта, пока непонятная для меня черноглазая кра-савица Ника, захомутает меня и станет хозяйкой, то кто пору-чится за её дальнейшее поведение? Больно уж покорная она, со всем соглашается, не спорит. Нет таких женщин – или эта Ника – ангел, но не бывает ангелов черноглазых и черноволо-сых, сам на иконах видел. Или хитрованка, а таких черноглазых и черноволосых столько, что хоть пруд пруди. И окружающие – все как-то осторожно, а некоторые, например, Сергей, открыто
139
недолюбливают её. Веру-то ведь все любили, несмотря на рез-кий характер и отнюдь не ангельское поведение. Мне сейчас 23 года, ещё совсем молодой, хотя и не по годам опытный мужчина, а Нике – на пять лет больше. Правда, Вера была ещё на пять лет старше, но ведь это – Вера, любимая. А вот полюбить Нику, не-смотря на её красоту и покладистость, у меня пока не получа-ется. Не понимал я, что она за человек, а так «чёрный ящик», с чёрными глазами и такими же волосами. Сфинкс, да и только! Поэтому решил я с женитьбой малость повременить, разобрать-ся получше в моей подружке, а возможно, и полюбить её, если получится. Намекала Ника и про детей, но пресекал эти намёки тем доводом, что я сам пока из детского возраста не вышел. А в голову-то детский вопрос запал – ведь это «крючок» для ловли мужа не самый слабый!
Вот в таких намёках и разговорах провели мы с Никой наш подмосковный отдых. А вернулся, по крайней мере, не таким спокойным и умиротворённым каким уезжал. Меня начали тер-зать мысли, что всё-таки что-то делать придётся. Или жениться на Нике и рожать ей детей, а саму её – делать хозяйкой, или рас-ставаться подобру-поздорову. За и против было, как говорят ан-гломаны, «фифти-фифти».
Но затем ситуация начала складываться в пользу второго ре-шения. Дело в том, что у меня начали пропадать из дома мелкие ценные вещи, а из бумажника – мелкая «наличка». Из вещей – это серебряные ложки, старинные хрустальные вазочки, вырезан-ные из цельного хрустального кристалла, золотые украшения Веры из заветной шкатулки, где они хранились вместе с волоска-ми Мурки. Очень ценные вещи –бриллиантовое колье, перстень и серёжки Веры, золотой портсигар и другие дорогие изделия хранились в стенном сейфе, и они были целы.
Я грешил на уборщицу – тётю Нюру, которую я привозил из ресторана убирать в свободные дни у меня дома. За отдельную плату, конечно. Хорошо, вещички-то она ещё физически могла «стибрить», но как с деньгами из бумажника, который я носил в кармане? Не ночью же тётя Нюра приходила в гостевую комнату на втором этаже, чтобы вынуть у меня из пиджака бумажник.
140
Сергей, у которого был друг – милиционер, принёс мне в па-кетике немного порошка, который используют криминалисты в своей работе с кражами. Я посыпал тонким, как пудра, порошоч-ком денежные купюры в моём бумажнике, после чего я «забыл» бумажник на столе в нашей с Никой спальне.
