Но когда она начала подробно расписывать, что это такое и как он исполняется, я не выдержал и резво забежал в туалет. Очи-стив желудок, я немного отрезвел и стал искать повод избавиться от акта с Розочкой, даже без этой чёртовой прелюдии.
– Роза, что ты говоришь, ведь это же разврат! Видишь, меня даже вырвало от этого, неужели кто-нибудь так делает? (Не верю, что тебе это кто-нибудь делал и остался в живых! – так и подмывало меня высказаться в такой форме). – Нет, заключил я, – наверное, нам не суждено стать любовниками – ты слишком изощрена для меня, а я слишком примитивен для тебя! С твоего позволения давай поспим хоть в одной койке, но «вальтом» – друг с другом рядом – пояснил я, чтобы она не подумала чего-нибудь другого.
Роза вздохнула и согласилась. Я лёг на койку «вальтом» и экс-тренно заснул, чтобы меня насильственно не подвергли куин-нилингусу. В семь утра я разбудил Розочку – нет, не поцелуем, а включением света, и сказал, что мне пора на работу. Роза долго ворчала, потом закурила, встала, оделась, сходила в туалет, ещё поворчала и вышла во двор. Я указал ей, на двери Серёгиного флигеля, где осталась её верхняя одежда.
– Спешу я, иначе позавтракали бы вместе, – оправдывался я. Розочка ушла, даже не попрощавшись. Всё, что ни делается,
всё к лучшему! – подумал я и залёг досыпать. Днём я высказал все свои претензии Серёге.
– Что это твоя Зинка хочет, чтобы я импотентом заделался? – и
подробно рассказал Серёге о «некультурных» и даже где-то раз-вратных требованиях её подруги Розочки. – Куннилингуса захо-тела, прелюдии ей не хватает, видите ли! Интеллигенция вшивая, подумаешь, техникумы зооветеринарные позаканчивали! Вот от-туда они и взяли свои куннилингусы, я сам видел, как этим хомяч-
179
ки занимались, да и другие животные тоже. А мы же человеки – и это звучит гордо, что будем уподобляться этим четырёхногим и хвостатым? И где только словам таким научились, в своём техни-куме, не иначе! Когда хомячков проходили! А где про прелюдии понахватались? Одним словом, если Зинка действительно хочет мне помочь, то пусть не изгаляется надо мной, а приведёт «све-жачка», в смысле «свежачку» какую-нибудь, и не занюханных ста-рух и интеллигентных развратниц!
Серёга при мне позвонил Зинке и передал мои требования досконально: «свежачка», мол, а не старух и интеллигентных раз-вратниц. На сей раз мне пришлось ждать уже три дня.
– Ищу «свежачка», – докладывала Серёге Зинка – но, во всём Оболдине не могу найти. Не ехать же в соседний посёлок, да там я мало кого знаю!
Наконец, на третий день довольная Зинка позвонила Серёге
ресторан:
– Всё, сегодня привезу «свежачка»! Но чтобы твой друг с ней покультурнее, она ко всякому такому ещё не приучена, на ней и жениться можно!
Сообщение Зинки заинтересовало меня и, возвращаясь до-мой, я взял и коньяка и шампанского, а на закуску – торт редкой красоты. Остался с вечера, он долго не стоит, не пропадать же добру!
Захожу к Серёге во флигель культурно так, постучавши и по-кашлявши: «к вам, дескать, можно?»
– Валяй, заходи! – донеслось оттуда. За столом сидела из-вестная нам пара плюс «свежачок». Этот «свежачок» произвёл на меня впечатление, и я его опишу. Девушка или женщина, там видно будет, лет двадцати, но вся такая разноцветная и на-крашенная, что твоя иволга. Я уж не хочу сказать «какаду», она поинтереснее какаду-то будет. Крупная такая девица, в донель-зя коротенькой юбочке и большим декольте на коротенькой жилетке. И юбочка и жилетка – кожаные. Волосы – гребешком, разноцветные; глаза, губы, брови и ресницы накрашены так, что естественного их цвета уже не различить. Глаза, кажется, свет-лые какие-то. Но общее впечатление – возбуждающее. Зовут
180
Изольдой (это помню, опера такая у Вагнера есть – «Тристан и Изольда»). Напевает постоянно что-то, уж точно, не из Вагнера. Весёлая девица, наконец, мне подфартило. Молодец Зинка! Уж эту я так не отпущу!
Я открываю шампанское, ставлю на стол бутылку классного коньяка, и торт, от вида которого ошалели все, кроме меня и Се-рёги, знакомых с такими изделиями по ресторану. Тосты идут за тостами, я подливаю Изольде шампанского, она пьёт, видно, что довольна моим вниманием к ней. Зинка расхваливает её – пер-вая, говорит, на всё Оболдино красавица – «мисс Оболдино», не иначе!
– Была бы, – говорит, – Женя, я на твоём месте, тут же бы жени-лась на Изольде! Такой как она больше, – говорит, – больше нет!
Да и я согласно киваю головой: такой, – говорю, – точно уж во всём Оболдине нет!
Чувствую, что девка поддала прилично, да и я уже хорош, больше нам уже пить вредно.
– А не прогуляться ли нам, Изольдочка, по природе, красота-то какая вокруг! А то мы уважаемой Зине с Серёгой даже мешаем, как мне кажется!
Мы одеваемся и выходим, я пожимаю руку Серёге, а Зинка, как мне показалось, быстро подмигнула Изольде.
