Все это лишь малый срез работы последних месяцев. Параллельно проводятся ежедн[евные] совещания об изменениях, кадр[овых] вопросах, жалобах, переговорах с другими министерствами. Кроме того, работа на партийном посту. Здесь я шесть раз выступал с докладами в своих школах, где проходят курсы о смысле этой войны. Затем совещания о моем оперативном штабе, который сегодня работает по всей Европе. Из Франции поступают книги и предметы искусства, то же из Греции. Афонская Республика впервые исследована – результаты крайне интересны. Она – последний след подлинного восточного христианства. Переданный мне альбом очень познавателен. 1800 фотоснимков были науч[но] обработаны проф[ессором] Дёльгером[1025]. В Голландии и Бельгии исследования продолжаются. На Востоке изучаются Киев и др[угие] города. Проф[ессор] Хардер ведет раскопки в Греции (Халкида), Штампфусс[1026] на Крите. Долгий обмен эпистолами между нами и рейхсказначеем о финансировании филиалов Высшей школы. Много обсуждений с руководителями филиалов. Просмотр гранки «Вельткампфа». – Начинается подготовка мировоззренческих праздничных собраний[1027], затем моя речь 21–го о Пауле де Лагарде. Речь в честь Д. Эккарта 26 декабря. Речь на социально – политической конференции. Совещание о проведении разл[ичных] художественных выставок «Художники – фронту». Продолжительные совещания о запланированной крупной выставке «Суверенность Европы», которая была намечена сначала на апрель, а затем перенесена на 3 сент[ября] 1942 года. Здесь должны быть представлены единство и оборона нашего континента на протяжении столетий. Чрезвычайно обширная и уникальная в своем роде работа.
Вне Берлина я выступал лишь однажды: на стадионе в пострадавшем от сильных бомбардировок Бремене.
Вечерами: просмотр взятых с собой документов, дискуссии с Лозе, два раза также с Кохом. Вечерами у меня: Дорпмюллер[1028], Тодт, Шверин[1029] и др.
Итак, этот год был заполнен работой как почти никогда. За первыми серьезными трудностями пришли другие. [Министерством] перенимались новые территории, проблемы менялись, так как изменилась и форма войны. 24.12. один офицер из штаба Рейхенау рассказал мне о многом, что я оцениваю схожим образом. Отправил фюреру служебную записку о положении в оперативном тыловом районе.
Это будет суровая зима.
Д[окто]р Лейббрандт представляет мне проекты для генеральных округов. – Обсуждается первый проект инструкции для м[оего] уполномоченного при командовании группы армий А (Кавказ)[1030]. – Теолог[ический] факультет должен быть убран из Дорпатского университета; церковь должна сама воспитывать свою смену. Дается один год времени для создания соответствующего института, библиотека при этом остается в университете.
Доклад д[окто]ра Рунте, начальника штаба Шмидта[1031], о деятельности на Востоке.
Д[окто]р Рунте, д[окто]р Вильгельми[1032]. – Р[ейхс]ф[юрер] СС снова стремится передать прокуратуру на оккуп[ированных] восточных территориях в руки полиции. Д[окто]р В[ильгельми] высказывается отрицательно: все судопроизводство должно оставаться под началом [гражданской] администрации. О полиции сейчас на Востоке особое представление. Судьи в полицейской форме никогда не будут считаться объективными. – Предложение Гиммлера мной отклонено. – В Рейхе полиция хочет поставить украинцев на одну ступень с евреями и цыганами. Министр юстиции[1033] это уже одобрил. Следует объяснить, что мы отвергаем подобную трактовку, которая может в будущем лишь навредить.
Госпожа Васич[1034], которая со своей тетей в 1923 году так самоотверженно меня приютила, приезжает из Белграда. Рассказывает о тяжелом положении там.
Долгие обсуждения о вновь основанных Кохом учреждениях (Шлоттерер, Рикке, Барт[1035]). То, что он делает, совершенно туманно. Множество отраслевых обществ. Аудиторское общество, в котором восседает управляющий фонда Эриха Коха!
Решено остановить создание отраслевых обществ, равно как и земельных ведомств. Вместо этого использовать на Украине трастовую деятельность и здесь основать аудиторское общество.
Генеральный ком[иссар] Дрехслер из Риги. Досадная история с памятником в Митау все еще не закончена. Пример того, как в Латвии пробуксовывают даже мелкие дела. Д[рехслер] возлагает вину на Медема, который не сообщил об исполнении, поэтому все затянулось (у М[едема] совершенно иная версия)[1036].
