«Политик» – диалог древнегреческого философа и мыслителя Платона (427–347 до н. э.). *** Беседа между Сократом, Феодором и гостем из Элеи, где поднимаются вопросы о политической деятельности, особой роли правителя, о необходимости отделения политики от других дел (военного, судебного дела). Платон размышлял об устройстве и управлении государством, был основоположником теории идей, блага, а также дуализма души и тела, сформулировал учение о познании. Платон – автор множества философских трудов: «Политика и государство», «Протагор», «Соперники», «Софист», «Теэтет», «Тимей», «Феаг», «Федр», «Флеб» и других.
ЛИЦА РАЗГОВАРИВАЮЩИЕ:
СОКРАТ, ФЕОДОР, ИНОСТРАНЕЦ И СОКРАТ МЛАДШИЙ
Сокр. Я очень благодарен тебе[1], Феодор, что ты познакомил меня с Теэтетом и иностранцем.
Феод. А может быть, скоро будешь обязан мне и втрое большею благодарностью, когда они отделают тебе политика и философа.
Сокр. Пускай. Но скажем ли, любезный Феодор, что так мы слышали это от тебя, человека весьма сильного в счислении и геометрии?
Феод. Что такое, Сократ?
Сокр. Ты приписал каждому из этих мужей равную цену: а они по достоинству отличаются друг от друга более, нежели сколько выходит по пропорции вашего искусства[2].
Феод. Ну, хорошо, Сократ, – клянусь нашим богом Аммоном! Ты и справедливо, и очень злопамятно обличил меня в ошибке против счисления. Но когда-нибудь я отомщу тебе. А ты, иностранец, отнюдь не поскучай доставить нам удовольствие, но избери первым, по порядку, или политика, или философа, и, избравши, исследывай.
Ин. Да, Феодор, это нужно сделать; потому что мы уж решились один раз не оставлять предмета, пока не рассмотрим его до конца. Но, что же делать мне с этим Теэтетом?
Феод. Как что?
Ин. Дать ли ему отдохнуть, и взять этого Сократа[3], его товарища? Или как ты советуешь?
Феод. Возьми другого, как сказал. Они, люди молодые, ведь легче перенесут всякий труд, пользуясь отдыхом.
Сокр. И в самом деле, иностранец; они оба должны быть в каком-то родстве со мною. Один[4], по вашим словам, будто походит на меня чертами лица, а другой соименен мне, и эта соименность, по-видимому, сближает нас. А своих родственников[5] мы должны стараться узнать поближе, посредством разговора. Посему с Теэтетом я сам вмешивался вчера в разговор, а сегодня слушал его ответы; с Сократом же – ни того, ни другого. Между тем надобно испытать и его. Впрочем, мне будет он отвечать после, а теперь пусть отвечает тебе.
Ин. Так и будет. Сократ! слышишь ли Сократа[6]?
Сокр. Мл. Да.
Ин. А согласен ли на то, что он говорит?
Сокр. Мл. И очень.
Ин. Но если не представляется препятствий с твоей стороны, то с моей должно быть их, вероятно, еще менее. Так вот, после софиста, мне кажется, необходимо рассматривать политика. Скажи же, надобно ли и его отнести к числу людей знающих, или как?
Сокр. Мл. Надобно.
Ин. Следовательно, знания мы должны разделить, подобно тому, как поступили при рассматривании первого?
Сокр. Мл. Нужно бы.
Ин. Однако раздел здесь представляется мне, Сократ, уже не в том роде.
Сокр. Мл. В каком же?
Ин. В ином.
Сокр. Мл. Может быть.
Ин. Но, как же напасть на стезю политическую? А ведь надобно найти ее и, отличивши от других, запечатлеть одною идеей, равно как и другие ветви означить одним же особым родом, и таким образом расположить свою душу к представлению всех знаний под двумя видами.
Сокр. Мл. Это уже, думаю, твое дело, иностранец, а не мое.
Ин. Нет, Сократ; оно должно быть и твоим, если нужно нам ясное о нем понятие.
Сокр. Мл. Ты хорошо говоришь.
Ин. Не правда ли, что арифметика и другие сродные с нею искусства чужды дел, но доставляют одно знание?
Сокр. Мл. Так.
Ин. Напротив, искусства, относящиеся к постройке и вообще ко всякому рукоделью, обладают знанием, как бы заключенным, по природе, в самых делах, и так производят зависящие от них вещи, которых прежде не было.
Сокр. Мл. Не что.
Ин. Так вот каким образом раздели все знания: одно назови
Сокр. Мл. Пожалуй, пусть будут эти два вида одного знания вообще.
Ин. Но и политика, и царя, и господина, и даже домоправителя, – все это назовем ли как одно, или насчитаем столько самых искусств, сколько сказали имен? А лучше, пойдем так.
Сокр. Мл. Как?
Ин. Вот как. Если бы какой-нибудь частный врач был в состоянии подавать советы врачу общественному[7]; то не необходимо ли было бы назвать и его тем самым именем искусства, какое носит другой, принимающий его советы?
Сокр. Мл. Да.
Ин. Что ж? Акогда кто, будучи частным человеком, имеет способность увещевать царя страны, то не скажем ли, что он обладает тем знанием, которым надлежало бы обладать правителю?
Сокр. Мл. Скажем.
Ин. Но ведь это царское искусство истинного царя?
Сокр. Мл. Да.
Ин. И кто приобрел его, – правитель это, или простой гражданин, – тот, по сему самому искусству, без сомнения, справедливо будет назван мужем царственным?
Сокр. Мл. Справедливо.
Ин. Конечно, то же должно сказать о домоправителе и господине?
Сокр. Мл. Не иное.
Ин. Но что? Устройство большого дома и порядок небольшого города представляют ли какое-нибудь различие, в отношении управления[8]?
Сокр. Мл. Никакого.
Ин. Следовательно, настоящий предмет исследования ясен: знание, то есть, в отношении ко всему этому – одно. Царским ли угодно кому называть его, или политическим, или домоправительным, – спорить нисколько не будем.
Сокр. Мл. Зачем же!
