Чем больше избирательный участок, чем больше десятков тысяч граждан избирают депутата, тем меньше шансов, что они будут знать его лично. В этой ситуации единственный способ избежать наличия партий — пренебречь нормами представительства и вернуться, как в XIX веке, к двух, а если потребуется, и к трехстепенным выборам. Они считаются сейчас недостаточно демократичными, тем не менее, президент США избирается именно так. Его избирают выборщики, да и то на «праймериз» (предварительных выборах, в ходе которых выдвигаются кандидаты в депутаты центральных и местных представительных учреждений, кандидаты на пост президента и т. п.), что не идеально демократично. Однако это же можно сделать лучше: избирать выборщиков и доверить им избирать депутатов. Тогда будет сохранен элемент столь драгоценной неформальности, которая ограждает от того, чтобы между избирателем и избираемым протиснулась ловкая шайка (ею и является всякая партия, при любых нормах представительства остающаяся недемократическим элементом демократической системы). Во всех остальных случаях неизбежно движение к охлократии.
Есть огромная разница между гражданами, полновластно решающими свою судьбу и судьбу своего отечества, и толпой, бросающейся от одного стенда с предвыборными обещаниями к другому. Кстати, уже предвыборные обещания сами по себе являются в некотором смысле нарушением демократического полноправия — это тоже покупка голосов избирателей, только в причудливой, не улавливаемой уголовным законодательством форме. Разумеется, это не удел одних охлократий. И в демократиях это тоже бывало, а не только бывает сейчас. Но все же не следует путать гражданина и представителя электората. Не случайно «вождь народа», т. е. тот, кто что-нибудь обещает, греками назван «демагог»!
ОхлократияВласть толпы. «Искажением» демократии является охлократия («власть толпы», по-гречески), действующая в интересах части общества, а именно, социальных низов. Конечно, ни в одном справочнике не упоминается политическая система, которая именовала бы себя «охлократией», впрочем, как и «олигархией» или «тиранией» (в принадлежности к «искажению» никто не спешит признаться). Однако посмотрим на политическую мысль нашего времени. Многие западные политологи, в частности, и провозглашающие конец истории (наподобие Ф. Фукуямы), а вслед за ними и наши социологи и политологи отмечают, что гражданское общество на Западе исчерпало себя и сменяется массовым обществом. Но «массовое общество» — вряд ли вообще допустимый термин, ибо «общество» и «массы» — различные категории.
«Массы» и «общество». Общество — сложная система. Массы — система, предельно упрощенная. По определению С. А. Левицкого, общество стремится к симфонии граждан, а массы — к унисону. Общество признает ранг и воспитывает в согражданах чувство ранга. В демократическом обществе граждан учат уважать демократическую элиту, как, впрочем, и аристократическую, если она есть. Массы категорически лишены чувства ранга, одержимы уравнительной болезнью, рождают американскую поговорку: «Выделяться неприлично», требуют от любого представителя населения «быть, как все» (определение Хуана Ортеги-и-Гассета), и, наконец, руководствуются в политической жизни моральным императивом масс, который весьма точно описал Клайв Льюис: «А я не хуже тебя»! Само собой разумеется, подобный императив — всегда ложь, потому что образованный человек не скажет недоучке, а атлет не скажет слабосильному: «А я не хуже тебя»! Так всегда говорят те, кто хуже, но не желают в этом признаться. Резюмируя, можно сказать, что за «массовым обществом» скрывается определенная подмена — массы, провозглашаемые «обществом».
Даже в сословных обществах и, тем более, в обществах несословных всегда имеет и имело место основное социальное деление на три весьма не равные по размерам категории, как то:
— элита общества, которая может быть аристократической, либо демократической, либо (чаще всего) очень сложной системой, состоящей из элементов аристократической и демократической элит, а также бюрократических кругов;
— собственно народ или гражданское большинство населения (латинское «populus» или греческое «демос»);
— социальные низы, которые тоже могут называться по-разному в разные исторические эпохи, в разных языках, в разных политических системах (в лучшем случае — «плебсом», в худшем — «пролетариатом», но есть и еще худшие варианты, когда о социальных низах говорят «чернь» или, по-польски, «быдло»).
