Зря кличку Крестный не дадут. Сергей Потапов действительно не последний человек в городе: братва его уважает, с администрацией он на «ты» и вообще кое-какие связи имеет. Но и врагов, готовых перегрызть ему глотку, хватает. Крестного обкладывают по всем правилам — мочат его людей, похищают важный груз, стравливают с мощной криминальной группировкой. Сергей понимает: назад пути у него нет, надо отработать свое прозвище и заслужить воровскую корону. Только так он остановит кровавый беспредел и подчинит врагов воровскому закону, только так…
— Ты уверена? — задумался Валерий Сергеевич, глядя на слабоосвещенный кирпичный забор, ограждавший территорию машиностроительного завода. — Здесь метров двести глухого перегона. Люди почти не ходят. Проходная завода находится совсем с другой стороны, по улице Хвесина.
— Ну и что из того, — продолжала настаивать на своей идее Юля, молоденькая девушка, недавно включенная в группу агитаторов, — зато здесь оживленная трасса. По ней проходят два автобусных маршрута и один троллейбусный. И если мы развесим портрет нашего кандидата, тогда за световой день его физиономия сотни раз попадется на глаза проезжающим мимо пассажирам и водителям.
— Если на заборе портреты развесим, администрация завода сдерет все к чертовой матери. В нашем избирательном штабе мне сказали, что директор завода нашего кандидата не жалует, — возразил Валерий Сергеевич.
— А мы не на заборе повесим, — парировала Юля, — а на столбах и деревьях у завода. Столбы — не забор, собственностью завода не являются. Опять же с троллейбусов портрет будет лучше виден — ближе к дороге.
— Ну что ж, — наконец принял решение Валерий Сергеевич. Он был старшим из агитаторов, работающих в этом районе. — Давай действуй. Я думаю, пятнадцать портретов тебе хватит.
Валерий Сергеевич отсчитал необходимое количество отпечатанных типографским способом цветных фотографий и передал их Юле.
— Начинай клеить, — сказал он, — а мы, чтобы время не терять, пойдем в жилой массив. В двух кварталах отсюда по улице Рабочей есть три пятиэтажные «сталинки», мы там будем работать. Надо листовки по почтовым ящикам раскидать и остатки портретов по стенам расклеить.
Валерий Сергеевич повернулся к невысокому толстому парню в очках:
— Толик, пойдем. Юля нас потом догонит.
Куривший Толик бросил сигарету на асфальт, затер ее ногой и нехотя поплелся за старшим группы. Кроме того что Толик был толстый, он нес еще большой рюкзак, набитый агитационными листовками и плакатами, поэтому с трудом успевал за своим хоть и пожилым, но бодрым руководством. Юля недолго провожала коллег взглядом и тут же принялась за работу.
Студентка университета, будущий специалист в области социальной психологии, Юля Королева, едва начались выборы мэра и депутатов городской думы, добровольно отправилась в избирательную кампанию, записавшись в группу поддержки кандидата Леонида Силантьева.
Собственно, по большому счету Юле было все равно, в чьем штабе работать. Главное для нее — попробовать свое умение и приложить знания, полученные за время учебы, в конкретном деле. Очень уж хотелось молодой и шустрой девчонке посмотреть, во что на практике преломляются такие понятия, как «избирательные технологии», «особенности массового сознания», «электоральное мышление»…
Однако свой выбор Королева сделала все же в пользу Силантьева и его «Движения за экономические свободы» (ДЭС). Королевой импонировал сам молодой кандидат и команда, поддерживающая его. Юля знала также, что основную экономическую и интеллектуальную поддержку Силантьеву оказывают предприниматели, преимущественно средние и мелкие. Главным же спонсором «Движения за экономические свободы» и Силантьева как кандидата на пост мэра города от этого движения являлась ассоциация «Корвет», возглавляемая Сергеем Потаповым.
Последний сам избирался в городскую думу по Волжскому району. Предвыборная кампания уже длилась неделю. Юля полностью вошла в работу. Ее включили в группу к Петухову Валерию Сергеевичу, ведущую агитационную работу в Заводском районе города.
«Ну вот и славно, — произнесла Юля, наклеивая последний из оставленных ей портретов Силантьева, — сейчас мы тебе разгладим морщинки, — Юля ладонями разровняла плохо приклеившийся на столбе бумажный портрет, — и будешь ты здесь висеть аж до самого тридцать первого августа, пока тебя в начале сентября какой-нибудь работник ЖКХ не сдерет вульгарными движениями со столба».
Юля отошла на несколько шагов от столба и поглядела на изображение Силантьева. Претендент на пост мэра города улыбался юношеской улыбкой. Его светлые пушистые волосы были тщательно уложены, строго зачесаны назад. Юля отметила про себя некое несоответствие между задорной улыбкой молодого кандидата и строгостью его прически.
«Наверно, хотели придать Ленечке больше солидности», — подумала она про себя.
В шутку между собой агитаторы называли своего кандидата по имени и уменьшительно-ласкательно. Отчасти оттого, что Силантьев был молодой политик: ему еще не исполнилось и тридцати, но в основном это получалось как бы само собой, в качестве психологической разгрузки. Видимо, невозможно, изо дня в день рекламируя и пропагандируя серьезность и значимость своего кандидата, еще и в беседах между собой упоминать его имя без доли иронии.
«Ладно, — решила про себя Юля, — завтра сообщу начальнику штаба Гусину свои соображения по усилению визуальной значимости Леонидушки. В конце концов должны же они прислушаться к мнению молодых специалистов».
