С тех пор, как под натиском перестройки и «нового мышления» пал Советский Союз, прошла почти четверть века. Выросло новое поколение, которое в массе уже не знает трагических событий августа и декабря 91-го, октября 1993-го, смутно себе представляет дефолт 1998-го… Да и те кто постарше начали забывать, кто есть кто из поучаствовавших в развале Великой державы и с каким трудом мы выбрались из клоаки 90-х.Эта книга и для первых, и для вторых. Ее автор — доктор политических наук, профессор, действительный член Академии политических наук Сергей Феликсович Черняховский, человек, много видевший и еще больше — знающий и о ключевых событиях новейшей истории России, Горбачева и Ельцина, Лужкова и Чубайса, Явлинского и Немцова, Кургиняна и Яковлева и многих других — вплоть до наших дней, до Медведева и Путина.Портреты этих людей, написанные рукой талантливого публициста, дают читателю возможность не только погрузиться в кремлевскую политическую кухню, но и лучше понять те пружины, которые двигали историческую махину Российской государственности в два последние десятилетия.Эта книга — пробуждает память забывших, дает знание — незнавшим. И даже возвращает надежду на Светлое Будущее — ее потерявшим.
На Горбачева в обществе начали обращать внимание в 1983 году. При Андропове. Хотя к этому времени он уже четыре года входил в высшее руководство страны. Иногда говорят, что ему вообще покровительствовал Андропов.
И редко вспоминают, что уже в 60-е годы его кандидатура дважды рассматривалась на предмет возможной работы в КГБ — в 1966 и 1969 году. Только сначала Семичастный, затем Андропов от нее отказывались. В какой-то момент была идея назначить его Генеральным Прокурором СССР. Вето наложил Кириленко.
Что-то там было нам неизвестное — как только вставал вопрос об особой проверке — он ее не проходил. Кто-то уверяет, что во время войны на оккупированной территории он был замечен в чем-то, что явно порочащим не было — но при пристальном рассмотрении вызвало желание воздержаться от полного доверия к нему. Кто-то проводит связь между этим обстоятельством — и тем, как вел он себя в отношениях с ФРГ: даже когда США и Великобритания резко возражали против аншлюса ГДР Западной Германией — Горбачев решил поддержать намерения Бонна. Во всяком случае, известно, что отстранение Хонеккера от власти и последующий переворот в ГДР готовился по его поручениям. Есть данные, что в период его руководства Ставропольским краем у него возникли сложные отношения с Первым секретарем ЦК компартии Грузии Эдуардом Шеварднадзе: Ставропольский край по этой версии стал прибежищем грузинских цеховиков и криминальных авторитетов, борьбу с которыми, возглавив реском партии, развернул последний.
Но возможно — все это и не так. И все эти сведения — лишь отражение той ненависти, которую испытывают к Горбачеву и российское общество, и народы разделенных им республик.
В дни смерти Андропова в обществе ходил слухи, что наследовать ему может либо Горбачев, который, как относительно молодой, вызывал определенные позитивные ожидания, либо Черненко, возраст которого напротив явно смущал общество. После избрания последнего Горбачеву досталась идеологическая работа — и он произвел определенное впечатление докладом на прошедшей в 1984 году Научно-практической конференции КПСС по вопросам совершенствования развитого социализма. Там же, кстати, удачно и, по тем временам, ярко и интересно выступил и Первый секретарь Свердловского обкома КПСС Борис Ельцин. Оба очень ратовали за дальнейшее поступательное и наступательное развитие социалистического общества.
Когда в марте 1985 г. Горбачева избрали Генсеком ЦК КПСС, действительно было воодушевление. Сначала — просто потому, что избрали молодого. Потом, в апреле, на Пленуме ЦК, он провозгласил курс на ускорение социально-экономического развития. Все радостно вздохнули: начинается наступление, «революция продолжается!». Как пели в 70-е: «И вновь продолжается бой. И сердцу тревожно в груди, и Ленин такой молодой — и юный Октябрь впереди!». Страна готовилась к прорыву в будущее.
А потом Горбачев поехал в Ленинград — вышел к народу и говорил, говорил, говорил… Все удивились — после речей Брежнева: «Оно» — еще и разговаривает!». Говорил красиво, без бумажки, по делу — и его просили: «Мира на Земле и порядка в государстве!».
Он ответил антиалкогольной кампанией. Все изумились ее бредовости — в первую очередь далеко не алкоголики. Но подумали: «Ладно, бывает. Молодой, горячий — занесло поначалу. Но если для торжества коммунизма нужно за марочным вином или коньяком на день рождения в очереди стоять — отцы и деды не на такое шли».
А «Оно» — все говорило. Всем нравилось. Правда — потом, вспоминая или перечитывая, никто не мог понять — про что все-таки человек говорил. Опытные пропагандисты и лекторы, которые должны были разъяснять его речи — задумчиво сидели с ручками, пытаясь в обильном тексте найти хоть крупицы осмысленного. Директор завода спрашивал дочь, студентку-комсомолку-отличницу:
«Не пойму, что значит работать по-новому, это как?», — восторженная девочка рассказывала. Отец-орденоносец изумленно говорил: «И для этого нужно столько говорить? Я так всю жизнь жил и работал!» Это был реальный человек. Он погиб потом в Грузии, останавливая развязанный Горбачевым межнациональный конфликт. Его кровь — как и кровь примерно пятнадцати миллионов человек — на руках Горбачева.
Бывает такой специфический и довольно редкий тип политиков. Те, кто, более или менее случайно силой обстоятельств получив власть, не знают, как ею распорядится. Она им нравится. Им комфортно быть «самым главным». Они купаются в собственной значимости. Им даже хочется сделать что-нибудь «великое». Но что — они не знают. И как — они тоже не знают.
