Политики, предатели, пророки полностью

И в этот мир неравноправного Конклава вплывает новая цивилизация. С человечеством, генетически тождественным земному. Выровнявшая по геометрическим нормам границы своих континентов. Способная перемещать в звездах не только корабли, но и саму свою звездную систему. С господствующей на планете «идеологией дружбы». С обществом, организованным почти по меркам Мира Полудня Стругацких. С самыми почетными профессиями прогрессора и… регрессора, (потому, что новое общество, прежде чем ему удастся привить принципы «идеологии дружбы», нужно снизить в его развитии до технически неопасного состояния). Без оружия. Потому, что космические корабли Мира Геометров принципиально не имеют оружия. При необходимости, они лишь «нетрадиционно применяют» разведывательное космическое оборудование: «Релятивистский щит, от которого в порошок рассыпаются любые препятствия, противометеоритные пушки, сейсмические зонды, предназначенные для «зондирования недр» и преодоления нерасчетных ситуаций, ремонтные лазеры» и прочее сугубо мирное оборудование.

После встречи самого мощного флота Конклава с одним единственным кораблем разведчиков Геометров, после подобного нетрадиционного применения мирных средств, треть флота вышла из строя, а остальные корабли оказались вынужденными проводить текущий ремонт после того, как попытались захватить этот мирный корабль.

Геометры — не воюют. Никогда. Они только борются за мир. В их языке просто нет слова мир: оно звучит как борьба за мир…

И какое бы сомнение не одолевало вышедших на контакт с этим миром представителей Земли, сомнение в силу того, что слишком похож этот мир на их старую мечту — и слишком большие сомнения он вызывает своей двусмысленностью, но именно появление генетического двойника землян заставляет «Сильные расы» Конклава смириться с равноправным положением Земли. И как бы ни смущались земляне настойчивого стремления своих двойников «устанавливать дружбу» со встречными цивилизациями, но лишь пригрозив этим призраком «Мира Полудня» своим цивилизованным поработителям, они добиваются его смирения…

В написанной в разгар российского безвременья по канонам «звездной оперы» книге «Лорд с планеты Земля», главный герой из тьмы и ужаса 90-х после ряда приключений попадает в будущее Земли — и с удивлением констатирует: «Коммунизм все-таки победил. Пусть и в такой форме»…

А в одном из ранних романов, одном из тех, что и сделали его знаменитым фантастом, «Мальчик и Тьма», главный герой, подросток (у Лукьяненко в очень многих случаях главную роль играют тинэйджеры. Что это? Намек на «новую надежду»? Апелляция к тем, кто в первую очередь увлекается его романами?) попадает в смежный мир, жители которого продали торговцам за богатство… Свет. И у них теперь есть все, что нужно для успешной жизни в их мире, только живут они в темноте… И отбивают атаки секты, которая и провозглашает, что тьма — в принципе лучше света.

Аллюзии, аллюзии, аллюзии… Можно считать их случайностями? Или автор, еще на заре безвременья нарисовавший портрет человека-антибиотика, нарисовал его не для увлекательности чтения, а как программу действия?

Слишком часто в море сказочных образов мелькают (и сверкают) образы и смыслы другого пласта мышления. И вбрасываются в тянущееся к приключениям, униженное безвременьем сознание другие идеи.