— А пока что, — продолжал Йеллинг с ангельским терпением, — поскольку вы являетесь мужем пропавшей, можете ли вы сказать нам что-либо насчет характера отношений, существовавших между Люси Эксел и мистером Жеро?
— Мне ничего не известно. Я знал лишь то, что она иногда встречается с неким Пэддером, и запретил ей это.
— А вы не знаете, зачем она с ним встречалась?
— Нет.
— Неужели возможно, — ласково проговорил Йеллинг, — что вы, будучи ее мужем, ничего не спрашивали у своей жены относительно этого знакомства?
— Да, возможно. Она мне ничего не говорила, а я
ее об этом не спрашивал. Однако запретил ей ходить к нему.
— Так она продолжала видеться с Жеро, несмотря на ваш запрет?
— Мой запрет был морального характера, — холодно ответил Оливер Стив. — Это не было физическое принуждение.
Какой-то сумасшедший дом, да и только! Беседы сначала с Джереми, потом с Оливером все глубже раскрывали характер этого парадоксального семейства. «Я запретил ей ходить к Пэддеру, но не спрашивал, зачем она к нему ходит». И вряд ли можно было думать, что Оливер Стив лжет.
— Тогда я вам кое в чем признаюсь, — выдержав паузу, скромно произнес Йеллинг. Солнце уже зашло, и комната тонула в полумраке. С улицы не доносилось ни звука. Это был час, когда люди после трудового дня сидят за ужином, а разносчики газет, присев на скамейку, тоже перекусывают чем бог послал, прежде чем вновь начать выкрикивать сенсационные и скандальные заголовки. — …Признаюсь, что сообщение с смерти Жеро, в том виде, в каком оно опубликовано в газетах, не совсем соответствует действительности. У Жеро как у крупного промышленника было много жесточайших конкурентов, завидовавших его успеху и богатству. Эти конкуренты были готовы на все, чтобы от него избавиться. И вот, как мне сообщил капитан Сандер, начальник нашего Центрального управления, возникли подозрения, что смерть была не случайной. Имеется серьезнейшая улика: портфель с деньгами находился в доброй сотне метров от разбитой машины. Обычный преступник украл бы портфель. Только богачи, чтобы заставить поверить в несчастный случай, могли оставить его нетронутым, быть может, лишь вытащив какой-нибудь важный для них документ. Газеты мы просили представить дело так, словно полиция действительно верит, что это было дорожное происшествие. Это весьма облегчит расследование.
— И вы считаете, что все это имеет какое-то отношение к исчезновению моей жены? — ледяным тоном спросил Оливер Стив.
Артур Йеллинг включил электричество. Лицо Оливера Стива было полностью освещено. Он казался копией Джереми, только чуть помоложе и цвет лица был менее землистым и мертвенным, чем у грозного Джереми.
— Косвенно имеет, — все так же любезно, без тени раздражения ответил инспектор. — Если будет доказано, что Жеро убит его конкурентами, то в таком случае, весьма вероятно, не существует никакой связи между исчезновением вашей жены и смертью мистера Пэддера. Если же это не удастся доказать, то всегда можно допустить существование такой связи.
— Все это абсолютно логично, — заметил Оливер Стив. — Не мне судить о методах, при помощи которых полиция считает нужным вести поиски пропавшей женщины. Единственное, что я могу сказать: моя жена до сих пор не найдена.
— Заявление было сделано только сегодня утром, — возразил Йеллинг, — а мы немало уже чего нашли.
— Но не мою жену.
— Видите ли, мистер Стив, если бы вы могли рассказать мне немного больше, — попросил Йеллинг. — Ну еще что-нибудь, хотя бы самую малость. Но из-за вашего молчания, вашей лаконичности у нас нет никаких исходных данных. Всего лишь внешние приметы. Не так-то легко найти женщину с каштановыми волосами и светлыми глазами.
— Я не могу сказать вам того, чего не знаю.
— Это все так, мистер Стив. Но если бы, например, я хоть что-нибудь знал о характере вашей жены… Ну, скажем, о ее темпераменте… Хорошо ли ей жилось в вашем доме… Усвоила ли она ваши привычки или же нет…
Неподвижный и холодный, как скала, Оливер Стив ни чуточки не оттаял от того жара, той сердечности и тепла, с какими говорил Йеллинг. Он промолвил:
— Я уже ответил на эти вопросы. Но если вы считаете нужным, задайте и другие, я на них отвечу. Это мой долг.
Вокруг абажура вилось множество бабочек. Йеллинг проследил за ними взглядом, потом спросил:
— Ну, например. Вы сказали, что женились на Люси Эксел, чтобы вырвать ее из нездорового окружения и вылечить. Хорошо. Так, как вы думаете: вам это удалось?
— В чем смысл вашего вопроса?
Йеллинг опустил глаза, на какое-то мгновение почти их прикрыл. Его начала бить нервная дрожь.
— Смысл в том, — терпеливо объяснил он, — что я хотел бы знать, действительно ли мисс Эксел изменилась, действительно ли она, как вы это называете, выздоровела, избавилась от прежнего нездорового образа мыслей? Или же нет.
Наконец в глазах Оливера Стива мелькнуло нечто человеческое.
— Это очень важный вопрос, — сказал он. — Разрешите мне минутку подумать, прежде чем ответить.
Йеллинг скрыл улыбку.
— Думайте сколько вам угодно.
