Йеллинг продолжал рисовать на листке цветочки.
— Если предположить, что на семьдесят втором километре дороги на Конкорд произошло нечто весьма загадочное и трагическое, настолько трагическое, что явилось причиной смерти — более или менее случайной — двух человек, то очень странно, что родственники одного из погибших не в состоянии абсолютно ничего сказать о существовавших между ними отношениях.
Когда Йеллинг начинал говорить так спокойно и бесстрастно, это значило, что он в крайнем раздражении. Но Джереми Стив тотчас хорошенько нагнал на него страху.
— Мы не обязаны знать то, чего не знаем. Я считаю, что это дело полиции разбираться в том, что ей кажется загадочным. В качестве представителя семейства Стивов я должен заявить, что мы чувствуем себя оскорбленными тем, что происходит по вине человека, который не принадлежал к нашему роду и своей смертью, произошедшей при двусмысленных и аморальных обстоятельствах, доказал, что он абсолютно не достоин к нему принадлежать. Мы расплачиваемся за ошибку, совершенную нашим братом, и находимся здесь, чтобы искупить ее и нести за нее всю ответственность. Но власти не должны еще больше унижать нас своими неделикатными и неуважительными расспросами по поводу тех прискорбных обстоятельств, в которых мы, увы, очутились.
Глаза Джереми Стива сверкали каким-то неподвижным, фанатическим блеском, который Йеллинг не в силах был выдержать. Чуть ли не целую минуту он растерянно молчал, подбирая нужные слова, чтобы продолжить разговор, и наконец нашел.
— Опознание трупа должно быть произведено как минимум четырьмя людьми… — начал он.
— Знаю. Я спрашивал. Сегодня же, в два часа, мой отец и мы трое придем в морг для выполнения необходимых формальностей. Хочу заметить, что моя сестра Кэрол лежит в постели и у нее высокая температура, однако я не просил медицинскую справку, чтобы освободить ее от посещения морга.
— Наверно, вам не стоит так беспокоиться. Если муж опознает Люси Эксел, будет достаточно только еще одного свидетельства… — любезно проговорил Йеллинг. — Жду вас сегодня в два часа в морге. Извините, — добавил он, — наверно, мне придется еще надоедать вам своими расспросами, но я уверен, что вы поймете…
— Мы в вашем распоряжении. Выполняйте ваш долг.
Немножко придя в себя от этого неприятного разговора, Йеллинг начал прохаживаться взад-вперед по комнате. Патрик Жеро, патрон, благотворитель. Люси Эксел, бывшая кассирша в «Караван-холле». Погибли. Оба на одной и той же дороге, в один и тот же час. В отношении Жеро можно подозревать, что с ним расправились конкуренты. А Люси Эксел? Медицинская экспертиза обнаружила еще одну странную аналогию: у обоих размозжена голова. Жеро мог разбить череп, когда перевернулась машина. А Люси Эксел?
Вот почему Йеллинг вел себя так терпеливо и спокойно с Джереми Стивом. Дело было куда более сложное и неприятное, чем могло показаться сначала. Гибель Люси Эксел, показания медицинской экспертизы свидетельствовали о чем-то гораздо более серьезном, чем пуританские странности Стивов. Тут было нечто другое.
Поистине необходимо было лучше познакомиться с Люси Эксел. Убийством Жеро пусть занимается Сандер. А он должен знать, какой была эта странная девушка, прежде работавшая кассиршей в кафе, потом вышедшая замуж за пуританина, а затем найденная убитой при таких загадочных обстоятельствах. Он уселся за письменный стол и сформулировал вот уже несколько минут мучившую его мысль. Он взял лист бумаги и написал:
