— А в ворота чего барабанил? — рассеянно проговорил Крячко, продолжая рассматривать свечи зажигания.
Кажется, мужик начал понимать, что к нему не случайно подошли двое незнакомцев, и, очевидно, предположил самое худшее.
— Я хозяина привез из Москвы, — стал торопливо объяснять он, — и подумал, может, даст позвонить. Что я тут торчу как дурак. Так что, дадите позвонить?
— Откуда ты его привез? — подходя вплотную, спросил Крячко. — С какого адреса в Москве?
— А вам зачем? — вдруг огрызнулся таксист. — Вы чего допытываетесь? Если так уж хочется узнать, идите и спросите у него сами. Если мы про всех своих клиентов будем рассказывать все: куда поехал, с кем поехал, то к нам в машины никто не захочет садиться.
— Захотят, — пообещал Крячко, доставая и показывая таксисту служебное удостоверение. — Мы вашей конторе рекламу сделаем.
— Ух ты! — набычился таксист, глянув в удостоверение. — Аж полковник полиции? Что-то вы темните. Сейчас такое удостоверение купить — это как два пальца об асфальт. Что-то я не слышал, чтобы полковники по ночам поселки подмосковные патрулировали. Для этого сержанты есть, лейтенанты на крайний случай.
— Знаток! — похвалил Крячко с нехорошей усмешкой. А Гуров направился к машине за рацией, чтобы подозвать старшего лейтенанта Мартынова с его омоновцами. За его спиной Станислав продолжал внушать таксисту: — Ты не выделывайся, дружок! А то ведь я уверен, что ты таксуешь без лицензии. Напомнить тебе, какие штрафы за такое нарушение полагаются?
К тому времени, когда подъехала машина с оперативником и омоновцами, Крячко таксиста дожал, и тот, понурив голову, отвечал на его вопросы. Таксиста посадили в машину на заднее сиденье, чтобы со стороны его не было видно. Омоновцы тоже из машины не выходили. Один сел рядом с таксистом, на случай, если тот захочет сбежать. Мартынов наблюдал за домом и улицей.
— Я же сам по себе, — уныло рассказывал таксист. — Рации у меня нет, вызвать меня к клиенту никто не может. Но я знаю места, где ночью клиента всегда можно подобрать. Рестораны, ночные клубы, спорткомплексы, где есть ледовые площадки, чтобы там в ночной хоккей играть. Ну и другие места. Обычно я там кручусь, в глаза не лезу, чтобы с ДПС не разбираться. А клиента, который торопится, его же за версту видно. Вот и этого там снял.
— Ты так и не сказал, где снял, — напомнил Крячко, похлопав таксиста по плечу.
— Возле спорткомплекса «Заря», — пробурчал таксист, все еще не понимая, во что он вляпался.
Станислав поднял глаза на Гурова и улыбнулся с довольным видом. Слишком много совпадений и слишком часто это спортсооружение звучало из уст разных людей, которых они допрашивали по одному и тому же делу.
— Дальше давай, — поторопил таксиста Гуров. — Увидел клиента, потом что?
— Потом мне показалось, что он странный какой-то. Пару машин пропустил, не стал останавливать. Тут я понял, что повезло мне. Подъехал, он назвал этот адрес. Вот и все.
— Грамотный, детективов начитался, — усмехнулся Крячко. — Два первых такси пропустил, сел только в третье. Он кого-то боится.
— Мне тоже так показалось, — кивнул таксист. — Он частенько оборачивался, в зеркало на козырьке смотрел назад. Я не стал спрашивать, а он сам ничего не говорил. Так молча и доехали. А после МКАДа у меня движок начал дергать. Я сюда его довез и тут встал окончательно.
— Ну, понятно, — подвел итог Гуров и указал на омоновца, который сидел в машине рядом с таксистом. — Ты в форме, поэтому остаешься с ним. Остальные за мной.
Отойдя к самому забору коттеджа, он остановился и распределил роли. Мартынова и второго омоновца отправил обойти вокруг коттеджа, чтобы убедиться, что там нет второго выхода, проверить, не горит ли свет в каком-нибудь окне, нет ли кого во дворе. А они с Крячко приникли к щелям в воротах, не забывая посматривать и по сторонам вдоль улицы. Не хотелось, чтобы все происходило при посторонних свидетелях.
— Что у тебя? — спросил Гуров. — Видишь что-нибудь?
— Двор, плиткой выложен въезд для машины, хотя машины нет. Деревья, «ночники» вдоль дорожки горят. Света в окне нет.
— У меня тоже. Деревья, газончик. Давай так, Станислав. Сейчас наши молодые сотрудники придут, одного пошлем через забор, чтобы дверь открыл, тихо входим, и в дом. Правда, там входная дверь, скорее всего, заперта, но тут схитрим как-нибудь. Думаю, если начать барабанить в окно, он выйдет.
— А если испугается и замрет, как мышка?
— Не хотелось бы окно ломать, — поморщился Лев. — Это же нарушение закона. А у нас на Макарова ничего нет, кроме понимания, что он важный свидетель.
— А если в доме не он? Если у кого-то другого его телефон? Например, украли у него трубку. Я за то, чтобы выманить его из дома, кем бы он ни был, и взять тепленьким.
— Нет, Станислав, — вздохнул Гуров. — И так тоже нельзя. Придется нам в крайнем случае ждать утра, потом вызывать местного участкового и проникать в дом с возможного согласия хозяина.
— Которого он может и не дать, — добавил Крячко.
