Иногда встречаешь на летней улице девушку без пупка или слышишь отчетливо разговор на незнакомом языке в соседней комнате где никого нету или выходишь ночью на кухню попить воды и видишь высоко в небе медленно летящего ангела несмотря на все принимаемые меры в работе Полиции Реальности до сих пор случаются накладки (с) Илья Кормильцев
Гельвич Ростислав Реональдович
Полиция реальности
Аннотация:
Глава 1
Зеленый светодиод, кнопка ноутбука. Она мигает. Это первое что привлекает взгляд, когда входишь в мою комнату.
Почему?
Потому, что в ней очень темно. Шторы задернуты. Плюс, дополнительно, окна заклеены большими листами плотного картона. Только форточка заклеена не до конца, но это легко исправить.
- И как ты тут живешь? - говорит моя мама. Закрываю дверь на замок.
- Да вот, нормально живу, как видишь. - отвечаю ей я, и включаю свет.
Комната освещается. Свет белый, холодный. От модных энергосберегающих лампочек.
Мама цепко смотрит на пол, на шкаф, тумбочку, несколько игровых приставок, и прочий антураж. Пыли нет. Разве что на полу, слегка грязно, но это только у порога.
- Хм. - она хмыкает - Да, действительно, нормально.
Помогаю ей снять некую пародию на куртку, такие носят летом. Яркая, и легкая.
Самому мне, надо избавиться лишь от ботинок. Что я и делаю.
Мы прошли в комнату, и сели на диван. Ну, как. Она села, а я остался стоять.
- Коля, - сказала она, прищуривая голубые глаза - Сядь. Лучше сядь.
Пожав плечами, исполняю.
- Дед умер.
Автоматически, мы оба единым движением смотрим на фотографию, стоящую на небольшом китайском телевизоре. Три человека. Высокий старик, гладко выбритый, в мастерке, и джинсах. Собственно, мама - только несколько моложе, чем сейчас. И я - еще ребенок. На заднем плане, дом с зеленой крышей. Лицо старика, хмурое. Строгое. Губы сжаты, и голубые глаза выделяются, несмотря на бледность кожи.
- Когда? - я, только и нахожу что ответить - Как?
- Четыре дня назад. Что-то делал в бане, и у него прихватило сердце. Вызвали скорую, повезли в больницу....
Лицо моей матери кривится, она закрывает его ладонями.
А я никогда не умел утешать. Подаю ей платочек.
- В больнице... - утирает слезы - Ну... там это и случилось.
Ощущаю, что покраснел, мне душно и жарко. Распахиваю окна комнаты, настежь. Один картонный лист, приклеенный на скотч, падает.
У меня есть рот, и я должен кричать. Но я не кричу.
На улице лето. Теплый воздух. Зеленые деревья. Из окна - вид на огромный, работающий подъемный кран вдали. Я зацепился за него взглядом, и не могу повернуть голову назад.
- Коля... - мама обняла меня, тихо подойдя сзади.
Наверное, этот запах.... Типичный женский запах. Шампунь, плюс духи, плюс крема, плюс запах стираной дорогим порошком одежды.... Это что-то пробудило во мне, и заставило уткнуться в матери плечо.
У меня есть рот, и я должен кричать.
Но я не могу.
Особых воспоминаний по поводу деда, не находилось. Это был очень строгий, и молчаливый человек. Да и вообще, последние лет так шесть, из моих двадцати, он с нами почти не общался. Еще до смерти своей жены, моей бабушки, он буквально заперся в том доме с зеленой крышей.
Однако, изредка, он мог и позвонить. Или - что еще реже - приехать в гости, и сидеть у нас, гоняя чаи, и разговаривая о всякой чуши.
- Дед, - сказал я ему как-то раз. Я называл его именно так, с детства. Язык не поворачивался назвать его "дедушкой", это слово было слишком мягким для него - Давай я как-нибудь к тебе приеду? Баньку растопим, шашлык пожарим, на огороде помогу.
Он сверкнул на меня глазами, и ответил:
- Нет.
Я открыл было рот, спросить почему, но, зная его, тем и ограничился.
С того момента, прошло два года. И, вроде бы, не волновал меня, этот человек.
Ан вот, и умер.
Я больше никогда не увижу, и не услышу его. На меня накатило.
Понемногу, придя в себя, отпрянул от матери. Она смотрит на меня, и в ее глазах - жалость.
- И что будем делать? Когда похороны?
- Послезавтра. - отвечает мама - Ты можешь помочь?
- Чем? - говорю я, одновременно вздыхая.
- Ну... после похорон, надо поехать к нему в дом, помыть там полы, то се.... Кроме того, у отца было полно книг. Все их, он оставил тебе.
