Через два часа в другом направлении вылетел наш вертолет. Уже в полете летчик нам рассказал, что руководитель туристической группы, в которую входила Галина Уколова, – человек в туристическом мире известный, со своими странностями и принципами. Например, на связь по спутниковому телефону он выходит в определенное время только раз в сутки, и сегодня мы уже с ним связаться не можем. Поэтому будем лететь по утвержденному маршруту группы. Правда, ее руководитель, как заметил пилот, может маршрут и менять по своему усмотрению – есть за ним такой грешок.
Вводные данные были следующими: летим почти три часа прямо до небольшого поселка, где заправляемся, затем два часа по руслу реки. По расчетам, группа должна быть в зоне досягаемости дальности нашего вертолета. Если не обнаруживаем туристов, возвращаемся назад. Через день должен освободиться вертолет с дополнительными топливными баками и продолжительность полета десять часов при дальности более 2400 километров.
Когда после дозаправки полетели вдоль реки, с двух сторон к иллюминаторам приникли по два человека – я и штурман вертолета, а также мой помощник Дима Терентьев и приданный нам специалист из МЧС. Река оказалась невероятно извилистой, вертолет словно двигался по большой синусоиде. Я старался внимательно смотреть на берег и периодически поглядывал на часы – когда истекут два часа? Когда это произошло, глаза у меня уже слезились, голова гудела от шума двигателя, который не мог полностью заглушить шлемофон. «Командир, что, возвращаемся?» – спросил я. В ответ: «Нет, у нас еще есть полчаса. Возвращаться будем по прямой, без этих» – и прочертил рукой в воздухе несколько зигзагов. Шла 25-я минута этого добавленного времени, когда специалист МЧС радостно прокричал: «Вижу группу! Похоже, она собирается отплывать от берега!». Вертолет резко взял вправо и пошел на снижение.
Группа действительно готовилась к отплытию после привала, туристы с удивлением смотрели на вертолет: что случилось? Галина оказалась среднего роста симпатичной девушкой со спортивной фигурой, не сходящей с лица улыбкой и густыми льняными волосами. Заметив мой остановившийся на них взгляд, засмеялась: «Волосы натуральные, у меня мама из Прибалтики, по наследству передала мне эту роскошь». Взгляд прямой, доброжелательный. Я решил не ходить вокруг да около, показал свое удостоверение адвоката, которое Галина внимательно изучила, и стал по возможности коротко и без эмоций рассказывать о происшедшем с Эдуардом. Собеседница слушала, не перебивая, внимательно глядя на меня. Она несколько раз переминулась с ноги на ногу, при этом каждый раз голова чуть покачивалась, на льняных волосах искрами пробегало солнце. На лице не отражалось никаких эмоций, только смеющиеся глаза становились все более грустными и какими-то темными. Галина задала всего один вопрос: «Вы уверены, что мой отец связан с этим делом?» Получив утвердительный ответ, мотнула головой: «Я лечу с вами». И оправилась к плотам забирать свои вещи.
Обратно летели молча. Пилот несколько раз задавал нам какие-то вопросы, но однозначные короткие ответы его не удовлетворили, и попытки заговорить он прекратил. МЧС-ник же оказался необычайным молчуном, после крика об обнаружении туристической группы не произнес ни слова. Я с удивлением смотрел в иллюминатор, потому что лететь мы должны были над тундрой, а кругом была вода и множество небольших островов. «Последствия урагана», – объяснил пилот. Я, сам того не заметив, заснул. Проснулся от удивленного возгласа пилота: «Смотрите, люди! Откуда они, что здесь делают?!» Мы прильнули к иллюминаторам. На довольно большом острове находилась группа людей – человек шесть. Летели мы низко, и было видно, как в руках одного из них что-то блеснуло. Я с ужасом понял – это автомат! Звуков выстрела я, конечно, никак не мог услышать, но мне все же показалось, что слышу и их, и то, как пули вонзаются в вертолет.
Вертолет стало трясти. Вибрация то усиливалась, то уменьшалась. Двигатель работал с перебоями, звук менялся – то нормальный, привычный за долгие часы полета, то переходящий в визг, то проваливающийся в утробное, глубокое урчание. В иллюминатор можно было видеть тянущийся за вертолетом шлейф дыма, который с каждой минутой становился все гуще. Пилот громко и безостановочно матерился. «Почему не садимся?» – воспользовавшись небольшим перерывов в потоке бранных слов, прокричал я. «Надо отлететь подальше», – ответил пилот и снова начал кричать матом, уговаривая вертолет как можно дольше не падать.
Перед посадкой – а она состоялась через семь минут такого полета, я засёк – пилот дал нам команду, что еще, кроме своих личных вещей, надо захватить с собой и быстрее бежать от горящего вертолета. Мы так и сделали. Успели отбежать метров на двести. Прогремел взрыв, мы все без команды упали лицом вниз на песок.
