Вот попала, так попала! Пошла искупаться в бассейне, похвастаться новым купальником перед подружками. Нырнула под воду, а вынырнула… что за холодное море кругом?! Кто эти люди, что грубо вылавливают меня из волн?! Эй, а поаккуратнее можно!? Что значит – «подарок и сексуальная игрушка для князя»?! И что значит – «все равно потом выкинет в море»?!
Новый желтый купальник был хорош и сидел на Диане идеально, подчеркивая ее прекрасную фигуру, стройные ноги и сливочно-нежную кожу. Белоснежную, как у русалки. И стоил он не три копейки. И пошит был так, как нужно – аккуратно и качественно. Сразу видно – фирма, взят в бутике, а не на рынке.
Диана многократно представляла, как будет выходить в нем из бассейна – как Венера из пены морской, – аккуратно и неспешно поднимаясь по металлической лесенке, цепляясь за поручни, а все будут смотреть на нее и удивляться, как до сих пор не замечали ее красоты.
И
Кривоногая Ирка, девица тихоня, типичная пай-девочка, с тараканьим голоском, чистенькая и опрятная. Одинокая, не особо богатая подругами; все почему-то думали, что она девушка строгих правил, и просто так с парнем в койку не прыгнет. Диана ее не любила – чувствовался в Ирке какой-то подвох. И не ошиблась.
Выбравшись на природу в компании молодых людей и парочек, Ирка совершила поистине гадючий бросок, и, пока Диана распаковывала вещи и занималась салатиками и тарелочками за общим столом, Ирка соблазнила ее парня – красавца Андрея.
Когда Диана застала их, Ирка стеснительно прятала глаза и натягивала на голую грудь край спального мешка – ее, Дианы, спального мешка! – а Андрей, закрывая ее широкими плечами от остальных ребят, притихших и оторопевших, заявлял громким, уверенным голосом:
– Это я!.. Это моя вина!.. Дин – прости. Мы не можем быть вместе… теперь.
Пикник, конечно, был испорчен истерикой, слезами, криками, дракой. Никаких шашлыков не случилось. Пришлось сворачиваться и ехать обратно в город.
Диану больше всего поразило даже не предательство Андрея, а то, как бесстыдно эта тихая змея-отличница, скромница, стыдливо опускающая глазки от сальных мужских шуток, вползла в ее, Дианы, палатку, и там, на ее, Дианы, вещах, отдалась. Раздвинула ноги. Прикрылась ее, Дианы, постельным бельем.
Двуличная дрянь!
Андрей всех уверял, что инициатором выступил он. Глупый Дон Кихот! Рыцарь драный! Он не видел гаденькую, сладкую улыбку на губах этой мартышки, которая притворялась невинной овечкой и смиренно просила у Дианы прощения.
Диана хотела расцарапать ей всю наглую рожу! Вырвать волосы! Но Андрей не пускал ее; крепко сжимал сильными руками, которые когда-то причиняли не боль, а только приятные ощущения, и оттаскивал от палатки, где спешно натягивала трусы эта тварь!
Первое время после расставания Диана жила как в огне. Она надеялась, что Андрей, получив то, что хотел, отрезвеет, посмотрит на Ирку другими глазами – не бесконечно влюбленными, а трезвыми и беспристрастными. Не слепой же он, в самом деле?! Он увидит и ее кривые ноги, и почти плоскую грудь, и задницу, которая шире стола!
И, конечно, гадкую, лживую улыбку. Как можно верить этой Ирке, когда она так ядовито, так лживо улыбается?! Сразу видно, что она задумала какую-то мерзкую гадость! И слова – эта гадина должна была обязательно ляпнуть что-то, что выдало бы ее с головой! Что-то грязное и злое, в ее, Дианы, адрес! Что-то пренебрежительное, голосом победительницы. Андрей всегда был чуток к таким вещам. Он не любил издевок и плевков в сторону тех, кому больно, а Диане было чертовски больно! Очень больно!
Андрей это знал, и поэтому извинялся долго, бесконечно, хотя Диана рыдала, и половина слов не доходила до нее.
Вот поэтому она и ждала, напряженно ждала, даже, казалось, прислушиваясь – а не вспыхнет ли скандал? – когда торжествующая соперница капнет ядом в ее, Дианы, сторону, и Андрей прозреет. Но этого не происходило, и дни тянулись в мучительном ожидании, в тоске, слезах и мечтах о том, чего никогда уже не будет…
Андрей был ее воплощенной мечтой. Красивый, спортивный, обаятельный. Он умел нравиться девушкам, и Диане даже льстило, что из всех он выбрал именно ее. Это была ее первая любовь, ее первые настоящие взрослые чувства. Не подростковые обжимания, а отношения – с планами на будущее, с робкими намеками на свадьбу, с первым сексом – неуклюжим, неловким, болезненным, но до головокружения возбуждающим и желанным.
После этого, лежа в объятьях Андрея с сильно бьющимся сердцем, Диана подумала – вот оно. Все. Теперь он полностью принадлежит ей. Над их головами качались, шумели деревья, небо было расцвечено звездами и бесконечно, как ее Дианы, счастье. Она думала, что теперь они навсегда вместе. Но это оказалось не так…
После слез, после ожидания пришла ярость. Диана места себе не находила. «Какого черта? – думала она. – Чем она лучше меня?! Я подарила ему себя! Первый раз! А эта потаскуха, – тут Диана нервно рассмеялась, – она ведь даже девственницей не была! На вещах не было ни капли крови!»
Тут пришло время Диане смеяться, истерически, горько, до слез, понимая, что ее дар, ее невинность, была Андрею не нужна…
