Annotation
4-я часть романа "Серпухов"
Малхасянц Виталий Игоревич
Малхасянц Виталий Игоревич
Полюбить дракона
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Стольный град Кив, традиционные Потешные Игры. Иванка, выпускница имперской художественной школы, рисовала импер чиновника, выступающего на сцене, прозванной "кубом". Девушку заметил местный плебей, он же патрульный мадана, и повел в палатку сотника. Вечерело, мороз крепчал, от костров на главной площади столицы поднимался едкий плотный дым. Используя его, Иванка попыталась сбежать, но плебей не позволил вырваться, и отвесил ей хорошего тумака. В глазах у девушки потемнело, однако она не доставила удовольствия обидчику своим хныканьем. Стиснула зубы и молчала, пока он не привел ее к седому дядьке с ухоженными усами.
Шпионка Черно-оранжевых рыцарей, я поймал! - радостно доложил патрульный, предъявляя альбом и карандаши Иванки.
Что скажешь в оправдание?- спросил сотник.
Сами вы шпионы, раз так говорите про меня! Все в Киве знают, кто мы такие, патриции из Лова!- возмутилась Иванка
Дядька задумался и принялся рассматривать рисунки Иванки, брезгливо отстраняя рукой плебея, в запале обвинений брызгающего на бумагу слюной.
Тогда ответь, зачем Сине-желтых парубков рисуешь? Хочешь подловить на нарушениях и полицаям за вознаграждение сдать?- недобро щурясь, задал вопрос сотник.
Нет! Нет!- некрасивое лицо девушки от возмущения покрылось красными пятнами,- как вы такое могли подумать? Я работаю по поручению библиотекарей Лова, сохраняю лица патриотов для гравюр в летописи, отдайте! - Она попыталась вернуть альбом, но дядька толкнул ее вглубь кожаной палатки, к грубо сколоченной деревянной скамье.
Посиди, пока разберемся!- сказал сотник, с тревогой вслушиваясь в нарастающий снаружи шум. Патрульный глянул в открытое окно, охнул, схватил дубину с острыми гвоздями на конце, и выскочил вон. Дядька поспешил за ним, на ходу сорвав треух с подпирающего потолок бруса.
Иванка уселась на грубо струганную доску и в сердцах пнула темный угол. К ее удивлению, раздался стон. Девушка вскочила и отпрыгнула, но затем любопытство взяло свое. Она сняла горящую свечу с перекладины, и в ее свете заметила лежащего на полу человека. В его слезящемся глазе было столько мольбы, что Иванка не выдержала и осторожно приблизилась.
Помоги, прошу!- прошептал неизвестный в сильно покореженных доспехах Черно- оранжевых рыцарей. Иванка отстегнула треснувшее забрало, сняла испачканный в навозе шлем, и увидела лицо молодого паренька, обезображенное тяжкой раной.
Кто это тебя так?- задала она вопрос на языке выходцев из восточных провинций, и из сострадания подложила под голову рыцаря колотое поленце.
Не успел увидеть. Карпатский удар!- ответил он, с трудом шевеля окровавленными губами, и попросил - дай попить!
- Я поищу!- на остывающей железной печке Иванка нашла кружку с теплой еще водой. Паренек выпил всю, его скрипучий голос изменился, и поразил девушку приятным тембром, когда он сказал:
Помоги мне! Они вернутся, добьют!
На наших играх не убивают!- резко ответила Иванка, вернула свечу на место, и
выглянула из палатки, желая выяснить, что происходит вокруг. Главная площадь республики была наполнена людьми гораздо больше, чем обычно. Наверное, из-за того, подумала девушка, что в кубе выступают известные артисты. Вдохновленный ими народ с умилением раскачивался в такт мелодии, держа над головами свечки в стеклянных колбах. Огоньки, зажигаемые от руки к руке, светящимися волнами расходились от сцены. Мадан выглядел так, будто на него спустились звездочки с неба и легли на раскрытые ладони людей. Слова о любви и дружбе мягко слетали с губ и объединяли сердца. Иванка, сама того не замечая, расплылась в улыбке и собралась подпевать.
В такой прекрасной ночи, на специально отведенной для забавы улице Широкой, образуемой самыми красивыми зданиями столицы, точно в назначенное время, стали сходиться для схватки бойцы. Черно - оранжевые рыцари двигались когортами и строго подчинялись правилам имперских игр. С молчаливого согласия властей, данного с целью разнообразить происходящее, Сине-желтые парубки намеревались применить хаотичный фронтальный натиск. Казалось, все естественно, так и должно быть: эта бесконечная, охваченная взаимной симпатией площадь, нежная песня и поющие ее в приподнятом настроении горожане, а неподалеку от них полные задора и удали молодые парни, желающие в ненастоящем сражении завоевать славу своим именам.
