— Нет, Игнат, — часто дыша, упираюсь ладонями ему в грудь. — Больше ничего не будет, как прежде… Никогда… — облизываю пересохшие от его близости губы. — То, что мы сделали… — выдыхаю и прикрываю глаза, чтобы прошептать ровным голосом: — Мы совершили ошибку, разрушив годы дружбы между нами. Поэтому я уехала. И через пару дней уеду снова.В мою макушку врезается хриплое предупреждение:— Тогда эти дни только мои, Снежинка, — испуганно распахиваю глаза и ахаю, когда он сжимает руками мои бедра. — Потом я тебя отпущу.— Игнат… я… — трясу головой, — я не могу. У меня… У меня есть парень!— Мне плевать, — проворные пальцы пробираются под куртку и ласково оглаживают позвонки. — Соглашайся, Снежинка.— Ты обещаешь, что отпустишь? — спрашиваю, затаив дыхание.
Мышцы ног сводит от долгого бега, а дыхание вырывается из груди с хрипом. Ледяной воздух пробрался под одежду и, кажется, полностью наполнил мои лёгкие. Лишь достигнув двери своего подъезда, я остановилась и перевела дыхание. Упёрлась ладонями в колени и попыталась унять колотящееся и грозящее выскочить через глотку сердце.
Чуть отдышавшись, выпрямилась и направилась в подъезд, окинув взглядом пустынную улицу и убедившись, что за мной никто не последовал. В нос тут же ударил запах еды и чьих-то духов. На какое-то мгновение почудилось, что я чувствую такой родной и любимый запах Игната. Мотнула головой и сцепила зубы, убеждая себя, что мне только померещилось.
Дверь захлопнулась, и подъезд погрузился в кромешную тьму. Настолько темно, что даже не видно лестницу. Рукой стала шарить по стене, пытаясь нащупать выключатель. Пальцы наткнулись на что-то мягкое и размеренно дышащее. Взвизгнув от страха, отскочила в сторону на полметра, прижав руки к груди и пытаясь унять безумный стук сердца.
— Кто здесь? — дрожащим голосом поинтересовалась я, до боли напрягая глаза и вглядываясь в темноту. Ни зги не видно. Только от напряжения заболели глаза.
— Ты даже не поздоровалась со мной, Снежинка, — даже не видя обладателя этого голоса, я прекрасно знаю, кому он принадлежит. Дёргаюсь вновь, но уже совершенно от других эмоций. От стыда, отчаяния и боли. Молчу и стараюсь дышать через раз. Слепо рукой шарю в пространстве, надеясь найти поручень и не заметно ускользнуть наверх. Но руку перехватывают и сжимают в горячей ладони. — Даже не поздороваешься с давним другом? — горячие губы клеймят ладонь. Оставляют следы размером с теннисный мячик. И выжигают дыру в душе размером со Вселенную.
— Здравствуй, Игнат, — я поворачиваю голову туда, где по моим предположениям стоит парень. В тот же миг чувствую, как лица касается его дыхание. С запахом мятных конфет. Его любимые леденцы с детства. Сглатываю тяжело и губу прикусываю до боли, чувствуя, как внутренности раздирает от боли. Я знаю о нём всё. Каждую мелочь. Даже покупала себе такой же гель для душа, чтобы представлять, что Игнат рядом. — Теперь я могу идти?
— Ты настолько труслива, что решила сбежать через окно? Настолько сильно ты не хотела со мной встречаться? Настолько страшно было посмотреть мне в глаза? — рукав куртки задирается, в то время как горячие губы исследуют бьющеюся в агонии венку на запястье. — Скажи мне, Снежинка.
— Пусти меня, — говорю тихо. — Ты сам сказал, что мы совершили ошибку.
— Хватит, — Игнат дёргает меня на себя. Впечатывает в тяжело вздымающуюся грудь и закидывает мою руку себе на шею. Вжимает ледяную ладошку в пылающую жаром кожу и не оставляет ни миллиметра свободного пространства между нами. — Хватит, Снежинка. Я тогда испугался, — обжигает губы горячим дыханием. — Испугался потерять тебя и твою улыбку, — оставляет нежный, едва заметный поцелуй на губах, от которого ноги перестают держать и подгибаются в коленях. — И я потерял. Почему ты сбежала от меня? — шепчет с отчаянием, лбом вжимаясь в мой лоб. — Я сдыхаю без тебя, Снежинка.
— Я видела, как ты сдыхал с Лерой, — зажмурившись до боли в глазах, выталкиваю слова сквозь режущую боль в горле я. Не обращаю внимания на горячие слёзы, которые против моей воли ручьями текут по щекам. Откуда только взялись? Мне казалось, что я давно выплакала их все. — Видела, как ты страдал, бедный.
— Я идиот, Снежинка. Вернись ко мне, — подхватывает меня под бёдра и вжимает в стену. — Вернись.
— Я могу вернуть только нашу дружбу, Игнат. Дружбу. И ничего более. Ты меня больше не интересуешь, как парень. Я встречаюсь с другим, — голос дрогнул, выдавая ложь.
— Лжёшь, — по голосу слышу, что парень взбешён. Доведён до точки кипения. Ещё мгновение и он взорвётся. — Я не позволю…
Я перебиваю парня, не давая ему закончить фразу:
— Что не позволишь? Встречаться мне с другим парнем? Налаживать свою личную жизнь? Что ты мне предлагаешь, Игнат? Дальше смотреть, как ты встречаешься с другими? Как ты меняешь одну девчонку за другой каждый день? А что мне прикажешь делать? Сидеть и ждать, когда ты увидишь во мне девушку? Когда ты нагуляешься? — меня даже не заботит то, что мой голосом эхом разносится по подъезду. Что я вновь позволила своим эмоциям одержать надо мной верх. Что я призналась ему в том, что чувства никуда не делись.
— Всё будет иначе, — горячие губы касаются скулы. Меня подбрасывает, и я откидываю голову назад, громким выдохом выдавая то, что мне приятно. — Ты же хочешь меня, Снежинка, — прикусывает подбородок, тут же пробегаясь языком по пылающей коже. — Я скучал, — в голосе тоска. — Я так скучал… — лёгкая рябь поцелуев по запрокинутой назад шее. Пальцы против воли вцепляются в широкие плечи, а я подаюсь ближе, лишь бы не потерять такой необходимый контакт. — Всё теперь будет по-другому. Я тебя не отпущу.
Слова парня вырывают меня из сладкого дурмана. Я руками давлю на плечи и отстраняю его от себя.
