От голода и слабости, сознание периодически уплывало и в какой-то момент мне стало всё равно. Ждала лишь, когда окончательно покинет моё бренное тело и отправит душу к Богам Великим.
Но этого не случилось, в следующий раз пришла в себя чувствуя, что кто-то пытался привести меня в чувство, и бил по щекам.
Глаза открыть сразу не получилось но в нос ударил, резкий запах мочи и немытого тела. Затем смутно услышала женские голоса.
Приоткрыв глаза сообразила, что уже не в трюме. А надо мной нависала, какая-то изможденная и грязная женщина. Спутанные волосы немытыми, сваленными прядями висели вдоль худого тела.
— О, очухалась, — скрипучим голосом, сказала женщина или девушка, из-за грязи и ссадин лицо не разглядеть.
— На вот, воды попей совсем отощала.
— Кожа вон какая нежная, и волосы мягкие, небось панночка какая, — отозвалась другая и потянула ко мне свои грязные костяшки.
— Не трогай, — рявкнула первая, ударив любопытную по руке. — Без разницы, всё мы теперь по воле Великих Богов, здесь равные, рабы.
— Где я, — сипло прошептала пересохшими и растрескавшейся губами, попытавшись приподняться.
Мне помогли, ещё две женщины, поддержав с зади и дав воды из ржавой чашки.
— Тише, тише милая, слаба ещё, не трать силы попусту, а то если совсем охляешь, никто нормальный не купит. — и немного подумав добавила — А с твоей внешность, может повезет в наложницы пойти, там и кормят сытно и работать не нужно.
Но из всей речи, что произнесла женщина услышала только слово, купит.
— Купит? Как купит, кто? — женщина также скрипуче рассмеялась, запрокинув голову назад.
— Рабовладелец, на рынке ты, Хантир, — сообщила мне одна из тех, что поддерживала сзади, ее я не видела, но голос у нее был совсем молодым.
Держали нас в огромных клетках как животных, по 10–15 женщин. Прутья их были ржавые, а пол застелен грязной соломой, пропитанной мочой и каловыми массами.
Воздух был сперт, дышать было практически нечем. Есть давали раз в день, какие-то мерзкие помои, но и это было за радость.
Как я поняла, в основном здесь были бедные селянки из захватных земель или бывшие наложницы, надоевшие своим хозяевам.
Но были и те кого продали родные родители. Лиси, была одной из них, ей не было ещё шестнадцати когда она попала в рабство.
Каждый день нас выводили на рынок, и заставляли стоять, а кто не мог лежать на площади. Помимо женщин были ещё мужчины и дети, совсем маленькие чумазые худенькие. Смотря на эти несчастные грустные личика, хотелось обнять, пожалеть, сказать — Всё будет хорошо.
Сердце сжималось от этого зрелища, хоть нас и считали за животных но животные были те, кто занимался работорговлей. Ничего человеческого в этих извергах не было. Недаром, почти у всех торговцев, были закрыты или перемотаны тряпками лица.
После того как нас выводили, начинались торги, из толпы доносились выкрики, с назначенной суммой, а так называемый «аукционист», говорил продано если сумма не перебита.
Но самое страшное когда покупатель просил посмотреть товар поближе, так сказать пощупать, попробовать. Особенно это касалось женщин, их раздевали догола, осматривали лапали, лезли грязными пальцами в рот, тошнотворное зрелище.
В один такой заход, пошел торг за Лиси. Бедная девочка вжалась и вся побледнела, когда увидела того кто перебил все ставки и намеревался её купить. Это был сморщенный мерзкий старик, он прошёлся похабным взглядом по её телу и самодовольно уже потирал руки, предвкушая покупку.
За время пребывания в камерах мы с Лиси немного сдружились, поддерживали друг друга и отбивались от других сокамерниц. Так как мало кто жаловал девушек с приятной внешностью. Особенно те, кого купят для грязной и тяжёлой работы. И они могли постараться, чтоб тебе эту внешность подпортить.
На моих глаза уже был один такой случай когда одна из озверевших рабынь, не знаю уж где она нашла осколок стекла, в разгаре ссоры, полоснула им по лицу сокамерницы. Оставляя глубокий и рваный шрам.
Через несколько дней таких мучений и ужасов, я уже просто мечтала об пузырьке с ядом, что когда-то передала мне «добросердечная» Семми. У меня всегда было ощущение, что она меня недолюбливает. Но именно сейчас её подарок, был бы кстати. Лучше смерть, чем быть облапанной во всех местах, этими гадкими уродами.
Мне везло, только из-за того, что за мою душу, изначально, поставили слишком высокую цену и никто даже не пытался её перебить.
Все просто махали на меня рукой, и уже рассматривали других кандидаток. Но нашего хозяина, коего звали Кхат, это явно не устраивало и каждый день, цену он за меня снижали.
И каждый день я трясясь от страха и отвращения, стоя на рыночной площади рынка Хантир, молясь Великим Богам Тарии, чтоб не нашёлся тот, кто сможет меня купить.
Но он нашёлся, я давно приметила высокого бородатого мужчину, что стоя в дальнем углу торгового ряда, даже и не смотрел на других, он прожигал взглядом только меня.
