— О-о-о, как всё запущенно.
— Саймус, мне не до шуток. Я должна, во что быто не стало, открыть эту дверь.
— Ладно, не кипятись. Сказал помогу, значит помогу.
Отодвинув меня от двери, мужчина присев на корточки, начал осматривать замочную скважину.
— Не стой как вкопанная, при свети. Видишь, невидно ничего.
Выхватив у него, факел поднесла ближе к замку.
— Осторожно, ещё меня подпалишь, или себя.
— Послушай Саймус, если решился помочь. То помогай молча.
— Я молча не могу, — и немного помолчав, добавил. — Всё понятно.
Мужчина вытащил из нагрудного кармана, своего кителя, какую-то железку, и просунул в щель замка.
Немного там, поворошил, буквально, через секунду, я услышала отчётливый звук щелчка.
— Готово.
— Ты её открыл?
— А ты в этом сомневалась?
Но я уже его не слушала, всё моё внимание было направленно на вход в пыточную. Ждать больше нельзя. Взяв себя в руки, я потянула тяжёлую дверь, открывая проход в помещение.
Увиденное внутри, повергло в шок. Вместо старой пыточной камеры, здесь была обустроена целая лаборатория. Деревянные стеллажи, стояли ровными рядами. Заполненные многочисленными стеклянными колбами, с бесцветной и разноцветной жидкость. В некоторых можно было рассмотреть полуразложившиеся человеческие конечности и органы. Видимо заспиртованные. Черепа и слепки челюстей, украшали пыльные полки. А на широком столе, что был у дальней стены, что-то булькало и бурлило. Чувство, что тот кто здесь работал и скоро вернется, острым лезвием прошлось по сознанию, подгоняя меня.
Но где же Эрар, не могли же мои ощущения меня обмануть. Рассуждала я гуляя между банками и колбами.
В области груди, что-то закололо, обжигая кожу. Я вмиг засунув руку за пазуху, выудила кольцо Рахнира. Оно сильно нагрелось и буквально вибрировало в руке. Воспоминание о Рахнире, теплым шелком, окутало беспокойное сознание, придавая уверенности.
Через минуту, взгляд зацепился за скрытую в самом темном углу комнаты, ширму. Сердце пустилось в привычную чехарду, чувствуя приближение к заветной цели. Я не мешкая, подбежала к бордовой, замусоленной шторе и отдёрнула её.
— О Боги!
На старой, грязной кушетке. Лежал окровавленный Эрар. Руки и ноги его были перетянуты цепями. Лицо было бледным, выражение страшной муки, на нем застыло, восковой маской. Из рук, что были изрезаны, торчали иглы от которых шли, какие-то, ветееватые трубочки. И по ним струилась желтая и голубая жидкость, а из другой руки, тянулось тонкая трубочка, по которой по капле стекала, бордовая кровь, заполняя тазик в низу. — Ему, что кровь сливают, — не поняла я. И что это за жидкость, что ему вводят. Мужчина явно был бес сознания. Припав к груди, почувствовала слабое, биение сердца.
— Жив, — тихо выдохнула.
Но как его от сюда вытащить. Саймус, хоть и был крупным мужчиной. Но долго Эрара не пронесёт на себе, император был явно крупнее и шире в плечах.
Мои рассуждения перервал какой-то глухой стук. Я вздрогнула и прошептала:
— Саймус, это ты?
Но ответа мне не последовало. Почуяв неладное, наклонившись к Эрару, стала бить его по щекам. Пытаясь привести в чувство. Поняв, что эта затея бессмысленная, попыталась было, освободить его. Но и в этом потерпела неудачу. Тогда я догадалась, что нужно отсоединить, все эти трубочки, вынув иглы. — И почему я сразу это не сделала, ума не приложу.
Как только, закончила вытягивать последнюю, сзади послышался, голос.
— Зря ты пришла сюда, деточка. Я же говорил тебе, что такие места не гожие, для столь юной особы.
— Гюстов? Что вы здесь делаете?
— А ты не догадываешься?
— Нет.
— Ну тогда я тебе конечно всё объясню. Перед тем как убить.
Меня кинуло в холод, и с лица отхлынула вся краска. Я отступила на пару шагов назад, упираясь в лежак. Где ещё бессознания лежал Эрар.
— Убить, но за что? И что вы сделали с Эраром.
— Потому что мой долг, излечить мир от таких как вы.
— Каких?
— Тварей, в которых течет кровь древних уродов. А твой супруг, очень даже мне в этом поможет.
— Послушайте Гюстов, вы говорите какую-то ересь. Вы не в себе. Когда папенька узнает про эту вашу подпольную лабораторию. Я уверена, что вам не поздоровится и ….
— Папенька. А-ха-ха Ясмина, неужели ты думаешь, что он не в курсе. Он до последнего надеялся, что тебе не передался дар, твоей мерзкой матери.
— Не называйте её так! — я с силой сжала кулаки, готовая буквально наброситься и расцарапать эту мерзкую, морщинистую морду. Злость во мне кипела, подогреваемая праведным огнём.
— Покричи, если тебе от этого станет легче. А я буду называть её или кого-либо другого из вашего племени, мерзких тварей, как посчитаю нужным. Так вот, я не закончил, когда ты, там в лесу, вытянула солдат, практически из того света, ты буквально подписала себе смертный приговор. Как и когда-то, твоя глупая матушка. И ещё, твой отец лично подливал ей яду, каждый день, чтоб убить. Но он не успел, она понесла выродка, тебя Ясмина. И уже после того, как ты родилась, он держал тебя взаперти, чтоб не дать развиться твоим способностям. А я ему говорил, надо было переломать тебе шею, ещё в колыбели. Но он смалодушничал.
