Наконец, через долгих тринадцать секунд звонким сигналом лифт сообщил о прибытии, распинанные двери разъехались в стороны. Фредерик вылетел из кабины и за пару секунд преодолел коридор в тридцать шагов, открыл дверь и замер на пороге…. Черт…. Он не верил своим глазам. Эти придурки, действительно репетировали. Все в сборе, впятером. У них выходной, на часах начало двенадцатого, а эти недоделанные звездочки проводят весь, мать его, выходной вечер в студии… Фред осторожно прикрыл за собой дверь и еще минуту наблюдал над стараниями своих деток. Мои лапочки, мои сахарные! Мои любимые! Черт, он каждого прямо сейчас готов поцеловать в его сладкий зад. Его денежки, его безбедная старость, его домик на Карибах, коллекционный Крайслер и Матиас Лауридсен в кровати. Фред оперся о стенку и глазами влюбленного пятнадцатилетнего юноши наблюдал за стараниями своих курочек, на его глазах несущих золотые яички. Он умилялся.
Ребята репетировали новую песню, Фред еще не слышал ее полностью, только читал стихи и смотрел аккорды. Боже, они точно психи… Даже не заметили, как он вошел. А нет, уже заметили. Ричард улыбнулся и махнул продюсеру, указывая на Макса — парень так увлекся, что, казалось, не заметит, если в полуметре Николь Шерзингер раздвинет ноги. Фред прищурился — фанатик. Сто процентный фанатик. Он гениален. Парень прикрыл глаза, согнулся практически пополам, пытаясь заставить свои связки издавать неестественные для большинства людей звуки. Правая рука прижата к груди, левая до белых костяшек стискивает микрофон, выдавая напряжение, плечи чуть сгорблены. Он рывками покачивается под музыку, которую не просто слышит, а буквально видит перед собой, чувствует. Нет, этот парень определенно живет в другой реальности, не знакомой ни Фреду, ни остальным девяносто девяти процентам населения планеты. Может быть, Плант, Пэйдж и Джагер обитают где-то там же? Но… что-то в поведении Макса было не то. Слишком. Точно, именно это слово. Он переигрывает. Вот уже и ребята замерли и просто смотрят, хихикают и переглядываются. Настроение Фреда вновь кардинально поменялось — ну держитесь! Он сжал немаленькие кулаки — жаль нельзя просто хорошенько поколотить его — не поможет, только не в этом случае. Фред слишком хорошо знал, что такое героиновая зависимость. Черт, Максик, ну протяни хоть пару лет, дяде Фреду очень нужно получить хотя бы десяток Гремми! Что же с ним делать?
Ребята в нужный момент включились и закончили песню, одновременно с финальным выкриком парня. И почему такой голос достался обреченному наркоману? Фред давно уже понял, что жизнь несправедлива — он видел сотни ребят, грезящих славой, работающих сутками, практически с рождения, получивших блестящее музыкальное образование, учившихся у лучший преподавателей мира, но в конечно счете достигающих своего максимума, название которого — посредственность. “Да, неплохо, вы прекрасно поете! В караоке баре все гран-при ваши! Следующий!”
Макс оперся руками о колени, тяжело дыша, поднял голову и уставился на Рича, в ожидании критики. Ну, или похвалы, если быть совсем точным.
— Думаю, если ты сможешь это повторить на концерте — МТВ Прорыв года наша, — парень протянул руку, и они обнялись по-братски, далее Макс повторил процедуру по очереди с каждым коллегой, вытирая полотенцем пот с лица. Фред громко и медленно захлопал в ладоши, подходя ближе и забирая все внимание на себя. Лицо — каменное. Ни намека на улыбку или на, лишь пару минут назад, раздирающие душу теплые чувства.
— Макс, — строго начал он, — иди сюда и посмотри мне в глаза, — закончил команду, остановившись на середине комнаты.
— Это еще зачем? — хмыкнул парень, отпивая воду из бутылки. Остальные ребята поздоровались с родюсером и принялись имитировать бурную деятельность — настраивать гитары, проверять жалюзи, печатать что-то в телефоне…
— Я сказал: подошел сюда. Живо!
— А я спросил зачем, мать твою? — громче переспросил Макс, вызывающе разводя руками и проливая при этом воду на паркет.
— Потому что, мать твою, — передразнил Фред, — я хочу знать, какого хрена тебя не было сегодня у врача?
Макс быстро посмотрел на часы.
— Фак, — выдохнул, поджимая губы. Достал телефон из кармана, потыкал по темному экрану — никакой ответной реакции, — черт, — произнес сквозь зубы.
— Устроить тебе внеплановый анализ крови? — выкрикнул Фред, видя, что Макс не торопится оправдываться. Ребята настолько активно занимались своими делами и не лезли в разговор, что Макса затрясло от бессильной ярости. Ни с кем в этой гребанной комнате не разговаривают столь же унизительно, как с ним.
— Я чист, — сквозь зубы буркнул он, приседая и перешнуровывая кеды, — я просто забыл.
— А какого хрена твой телефон не доступен? Я сказал: подошел сюда и посмотрел мне в глаза! — продолжал наседать Фред.
— А я сказал, что в порядке! — крикнул Макс, агрессивнее, чем обычно позволял себе.
— В течение следующих пяти лет это нифига не тебе решать! — не остался в долгу Фред. Макс быстро оглядел ребят, молча наблюдающих, как его отчитывают, словно сопливого школьника… И психанул.