– Олежка, пусть Оксанка побудет с вами, – попросила мама.
– Конечно, – он даже обрадовался. Общество Оксаны его устраивало больше, чем общество Артема.
– Надеюсь, она не будет орать? – спросил Артем, когда мама вышла.
– Почему она должна орать? – удивился Олег.
– Все дети орут. Тем более маленькие девчонки. Как ты вообще с ней возишься? Ты нянькой хочешь стать, когда вырастешь? – с насмешкой спросил Артем.
– Глупый ты, Артем, – обиделся он.
– Это ты дурак. Жалко, что папа у тебя профессор.
Олег окончательно обиделся и решил вместе с Оксаной перебраться в другую комнату. Никто из его друзей никогда не был против присутствия Оксаны, никому она не мешала. Оксана, если её держать за ручку, уже, пусть не очень уверенно, но ходила. Комната, куда они ушли, располагалась рядом с комнатой, в которой остались родители и тетя Ида с Василием Петровичем. Дверь была приоткрыта, и Олегу хорошо было слышно, о чем они разговаривают. Оксана начала собирать пирамидку. Он сидел с ней рядом и, сам не знал почему, прислушивался к разговору взрослых.
– Лёня, ты хочешь сказать, что никто и ничего никогда не узнает? – спросила тетя Ида. – Да первый ваш сын, когда подрастет, спросит, откуда она взялась.
– Ида, мы взрослые люди и можем решить каждый сам за себя, кому и что делать, – холодно ответил отец.
– А вам никогда не приходило в голову, что вы оба смешно выглядите? – это был голос Василия Петровича.
– Чем же смешно мы выглядим?
– Для начала вашей разницей в возрасте. Вас, Марина, понять, конечно, можно: найти мужа вдвое старше себя, при деньгах и положении в обществе, и быстренько привязать его к себе ребенком. Только вот подумали бы вы, как это выглядит со стороны? Кто это, отец или дедушка? А теперь ещё и второй ребенок. И моё личное мнение, Лёня, чужой ребенок – всегда чужой. Я никогда не смог бы полюбить племянницу вместо дочери. Ты кому пытаешься доказать, что любишь её, себе, мне или окружающим? Конечно, если выдавать её за свою дочь… – он ухмыльнулся. – Да ещё и сына в няньку превращать!
– Василий прав, – поддержала его тетя Ида.
– Лёня, я пойду лучше, посмотрю, чем дети заняты, – у матери дрогнул голос.
– Останься, Марина. Пока там Олег, всё будет в порядке. Разберемся, может быть, Василий и прав, – голос отца стал совершенно ледяным. – Мне остается напомнить тебе, сестрица, хотя я надеялся, что никогда не дойдет до подобных разговоров, что в своё время, для того, чтобы ты смогла поступить в институт, я, как проклятый, должен был вкалывать на две ставки, а по ночам подрабатывать на «скорой». Потом, вместо того, чтобы заняться своей жизнью, я продолжал устраивать твою и Андрееву. Если у Андрея всё шло относительно гладко, то кто постоянно вытягивал тебя из твоих депрессий и мирил тебя и Василия? Кто помог вам, когда у вас были проблемы с Артемом? Давай назовем вещи своими именами. Кто за твоего Василия не один раз слово уже замолвил? Если бы не я, ты так бы и каталась в школу на окраине города и была бы не завучем, а заштатным учителем. Я никогда не говорил о благодарности и говорить о ней не хочу. О том, что её не будет, я понял уже достаточно давно.
– Благодарность? – снова ухмыльнулся Василий Петрович. – Да ты себе дом этот захапал.
– Даже так? – отец почти рассмеялся. – Кажется, я выплатил вам сумму намного большую, чем приходилась на долю Иды. А ты, Вася, к этому дому вообще отношения никакого не имеешь.
– И всё-таки… – попробовала вмешаться тетя Ида.
– Ида, ты ведь помнишь завещание? Когда вы решили его оспорить, я, хотя бы для того, чтобы не портить отношения, решил отдать вам стоимость той части, на которую вы претендовали. Или не так? Или расписку ты мне не писала?
– Я так и знала, что ты мне вспомнишь это! – голос тети прозвучал оскорблено.
– Я не хотел этого говорить очень долго. Просто надеялся, что у вас обоих хватит порядочности не вмешиваться в нашу жизнь. Ты пыталась постоянно диктовать что-то Андрею и теперь пытаешься диктовать мне. Не выйдет, сестрица. Мои дети – это мои дети и моя жена – это моя жена. Не вам обоим их судить и не вам мне советы давать. Кроме всего, дай Бог, чтобы вы дожили оба до глубокой старости и успели вырастить Артема и вывести его в люди. Неужели, если бы с вами что-то случилось, вы хотели бы, чтобы рядом с вашим сыном не оказалось дяди или тети, которые забрали бы его к себе? Или детдом лучше?
– Это не значит, что с чужим ребенком нужно носиться, как со своим, давать своё имя и вообще…
– А это не чужой ребенок. Или брат для тебя был тоже чужим?
– Заметь, двоюродный брат, – подал голос Василий Петрович.
– Вася, я пока не к тебе обращаюсь, – одернул его отец. – Ида, мы же росли вместе. Он же попал в нашу семью чуть старше, чем Оксана. Ты же всегда гордилась братом!
– Это было детское впечатление.
– Вообще, я не понимаю, к чему весь этот спектакль сначала после похорон, теперь здесь? Чего ты добиваешься?
– Мы имеем полное право высказать своё мнение, – ответила тетя Ида, как хорошо заученный урок.