– Ничего… не смогу я этого простить, – Саша вытерла остатки слез.
– Что вообще я могу для тебя сделать? – глухо спросил Олег.
– Самое главное, ты уже сделал. Я так любила тебя… Мне было безразлично, какой ты – бедный, богатый… Главное, что это был ты! Ты был не таким, как все, а стал… Ты же такой точно, как мой отец – всё купить, всё продать… Отпусти меня…
– Хорошо, воля твоя, – казалось, что Олег весь увял, как сломанная ветка. – Только прежде, чем выйдешь из этого дома, скажи, неужели ничего не осталось от того, что было между нами?
– А что должно остаться после того, что ты сделал?
– Если ты любишь меня… любила…
– Я любила лесника. Ты сказал, что отпустишь меня.
– Да, конечно, – кивнул Олег. Из сейфа он достал черную кожаную папку, из «двойки» кассету и подал Саше. – Сейчас тебя отвезут туда, куда ты скажешь. Тебя никто не тронет, можешь не бояться. Вот это передай отцу и скажи, что он мне ничего не должен.
– Передай сам. С родителями, после того, что произошло, я тоже не останусь, – Саша даже не смотрела на Олега.
– Если тебя не затруднит, перезвони завтра утром Оксане. Она что-то очень хотела тебе сказать, – провожая Сашу к двери, попросил Олег.
– Хорошо, если получится.
Олег открыл перед ней дверь. Телохранители сидели в машине. Увидев на крыльце Олега и Сашу, один из них вышел.
– Отвезите, – коротко бросил Олег.
– Назад? – уточнил телохранитель.
– Вам будет сказано в машине, – когда телохранитель отошел, Олег обратился к Саше. – Сашенька, прошу тебя, подумай ещё раз.
– Нет, Олег, – она покачала головой.
– Что ж, тогда, если сможешь, прости. Я знаю, что не достоин этого, но, если сможешь, не думай обо мне плохо. Я люблю тебя, – Олег коснулся её руки.
– Мне пора, – Саша сделала шаг вперед.
– Прощай, – тихо сказал Олег.
Он посмотрел, как Саша села в машину и стоял на крыльце до тех пор, пока звук двигателя не растворился в ночной тишине. Олег подошел к вольере и выпустил Джефри. Сегодня Джефри не прыгал и не играл, как обычно. Присев перед собакой, он погладил её по голове. Джефри начал лизать его руку и тихонько поскуливать.
– Не плачь, старикашка, – вздохнул Олег. – Оксанка и Макс тебя не обидят и не отдадут никому.
Он поднялся и медленно пошел к дому. На черном небе высыпали яркие колючки звезд. Олег постоял, посмотрел на эти яркие точки, и вошел в дом. Дверь он не стал закрывать. Его больше ничего не интересовало.
Олег зашел в ванную, вымыл руки и плеснул в лицо холодной водой. Вытеревшись, он посмотрел на себя в зеркало и устало улыбнулся своему отражению. Потом он прошел к себе в кабинет. Здесь, остановившись у двери, он снял галстук и завязал его бантиком на дверной ручке. Воротник рубашки показался ужасно тесным. Олег расстегнул верхнюю пуговицу. Выключив верхний свет, он включил настольную лампу и окинул комнату взглядом. Кроме ненавистной папки и кассет здесь всё было как обычно.
Он сел в кресло у стола и посмотрел на фотографии Марины и Снежаны. Время шло, они не менялись.
– Прости меня, Мариночка, – тихо сказал Олег. – Теперь, наверное, я тоже не буду стареть. Ничего у меня не выходит. Устал я…
Олег отключил телефоны, взял лист бумаги и ручку. Мысли текли ровно и спокойно. Все дела были закончены, оставалось совсем немного. Когда он писал, рука его была тверда, строчки ложились ровно.
«Оксаночка, дорогая моя сестренка! Ты всегда обижалась на меня, когда я уезжал, что не балую тебя письмами. Написать ещё что-нибудь у меня вряд ли получится. Это письмо будет последним. Как видишь, я совершенно спокоен – рука не дрожит. Кажется, сегодня пришел конец всем неприятностям, которые я наживал сам себе и доставлял другим. За свою непутевую жизнь я наделал много глупостей и, кажется, ничего хорошего. Я не могу и не хочу продолжать. Я устал терять тех, кого люблю. Ты сегодня была права – нет у меня тормозов. Вот и Сашу я потерял по своей глупости. Только я виноват в том, что с ней случилось. Она меня не простила, да и правильно сделала. Не достоин я её. Слишком я дал волю своим эмоциям! Только не тем, что нужно. Впрочем, и остальные меня теперь тоже вряд ли простят. Всех достал!
Теперь хватит лирики. Всё, что касается дел, лежит в сейфе. Код ты и Максим знаете. Обязательно позаботьтесь о Саньке. Ольгу тоже не забудьте. Черную папку, которая здесь лежит, и кассеты отдайте Шарф-Эгердту. Долг я ему прощаю. Вся эта сделка была, с самого начала, не больше, чем игрой. Если Саша сама не позвонит тебе, то постарайтесь разыскать её, передайте ей рисунки, и ещё раз за меня попросите прощения. Сонечке расскажите, что я просто так умер. Не стоит ребенку знать все подробности. Саньке тоже скажите что-нибудь.
Вот, кажется, и всё. Надеюсь, Оксаночка, ты просишь мне все глупости, которые я сделал. Я люблю тебя, как и прежде. В моей смерти винить некого, кроме меня самого. Не всем удается справиться с этой жизнью.
Прощай. Целую. Олег.
P. S. Если получится, похороните меня рядом с Мариной. Джефри никому не отдавай. Он уже старый и будет тосковать».
