Отец поднялся и пошел за ней. Оксана сердито посмотрела на брата, взяла сигарету и, так и не закурив, сказала:
– Ты не мог придумать что-нибудь получше? Смотри, как мама расстроилась. На меня наплевать, так хоть её пожалей.
– Да мне и на тебя не наплевать. Только я действительно всего этого захотел сам. Вы все полгода твердите о том, что мне нужно сменить обстановку, чтобы прийти в себя. Вот я и решил её сменить. Оказывается, не так. Оксана, я ведь никогда ничего тебе не диктовал. Дай и ты мне свободу выбора. Один отец меня понимает!
– Ну, что ты! Тебя ещё и Макс понимает! Он тоже говорит, что правильно ты делаешь! Может быть, ты и его с собой возьмешь? Вам там хорошо вдвоем будет – никто ничего не диктует, сами себе хозяева! – Оксана сердилась не на шутку.
– Оксана, – Олег слегка сощурился. Она осеклась под его взглядом и опустила глаза.
– Хорошо… – после паузы уже немного мягче сказала она. – Хорошо, поступай, как знаешь, только давай о себе знать при каждом удобном случае. Мы же боимся за тебя.
– Об этом ты могла бы и не говорить. А вот бояться за меня не стоит. Ничего со мной не случиться.
Поздно вечером, когда мама уже спала, отец пришел к Олегу в комнату.
– Ты ещё не спишь? – спросил он, входя.
– Нет. Мама успокоилась?
– Немного, – отец сел в кресло.
– Па, ты тоже на меня сердишься?
– Нет. Ты правильно сделал. Уезжаешь ты всего-то на пять месяцев, а может, и меньше. Конечно, я буду переживать за тебя, но я бы переживал, даже, если бы ты уехал на два дня.
– Ты маму уговори, чтобы она не плакала.
– Попробую. Один вопрос, ты действительно этого захотел сам?
– Да. Я за шефом полмесяца ходил.
– Ну, что ж… будем надеяться, что тебе это пойдет на пользу.
Олегу действительно это пошло на пользу. Почти полгода он провел в тайге. Первый месяц было тяжеловато – он не привык к сапогам, к длинным переходам, к такому обилию комаров. Но переносил Олег всё это терпеливо, не жаловался, даже виду старался не подавать, что устал. Потом наступил момент перелома – ему стало немного легче. Вскоре он окончательно привык. Иногда, когда просыпался ночью в палатке, Олегу казалось, что так было всегда.
Время и лес лечат. У Олега стало пропадать чувство безысходности. Цели, правда, ещё не появилось, но обреченность пропала. Он вспоминал Марину и Снежану так же, как раньше – каждый день, но боль притупилась и печаль, с которой он всегда вспоминал их, была светла. Олег оживал. Теперь он уже иногда шутил и даже смеялся. Улыбка стала прежней, а не натянутой, как раньше. Окружающие принимали это за адаптацию «кабинетного мальчика» к реальной жизни. Единственным человеком, который понял, что это немного не та адаптация, был начальник партии. Как-то вечером он и Олег сидели у костра. Все уже разбрелись по своим палаткам. На следующий день к вечеру они должны были выйти к поселку. Начальник мечтательно улыбнулся и сказал:
– Завтра вечером в баньке попаримся. Почта нам, наверное, уже есть… Ждешь писем?
– По-моему, кроме наших бичей, их ждут все, – ответил Олег, глядя на угли костра.
– Потянула же тебя нелегкая, Олег! – начальник покачал головой и, улыбаясь, посмотрел на него. – Что тебе дома не сиделось? Деньжат решил подзаработать? Так у тебя вроде бы зарплата неплохая была, работа непыльная. В таком возрасте от жены в лес… Чудак… Писем ведь ждешь больше всех.
– Деньжат мне хватало и работа устраивала. А вот жены у меня нет. Письма от родителей и сестренки, – Олег прищурился на угли.
– Тогда почему кольцо носишь? – удивился он. – Кольцо вроде бы обручальное.
– Обручальное. Была жена. Погибла. В прошлом году, в августе. Вместе с дочкой.
– Извини. Так ты из-за этого в лес подался?
– Из-за этого. Мы раньше вместе работали в политехническом, на одной кафедре. Я уже защитился.
– Ну, что ты у меня с ученой степенью, меня в Управе предупреждали. Ты, говорят, там на практике был, виды на тебя имели, а ты в институте остался?
– Был на практике. В институте решил из-за Марины остаться. Мы ещё тогда не женаты были, вообще ничего у нас не было. Её не стало, я на работу, как на каторгу шел. Потом один умный человек предложил обстановку сменить.
– Сильно жену любил?
– А вы как думаете?
– Видать, сильно. Сейчас хоть чуть-чуть попустило?
– Чуть-чуть. Не знаю, как дома будет, а здесь вроде бы чуточку легче.
– Значит попустит. А вот колечко сними. Я тебя уже предупреждал. Не ровен час, зацепишься где-нибудь. Минимум – палец сломаешь, максимум – без пальца останешься.
– Я никогда его не снимал со дня свадьбы.
– В палец вросло?
– Нет. Просто не снимал. Если сниму, то куда я его дену?
– На цепочку рядом с крестом повесь.
Некоторое время они помолчали. Потом начальник снова заговорил:
