Эти слова бомбили мою голову раскатами эха все последующие часы. Я слышала их, пока Мира заботливо кормила меня обедом с ложки, потому что мои руки тряслись как ненормальные. Прокручивала, пока находилась в фургоне, напичканном медицинским оборудованием, который под строгим контролем пустили на территорию дома Астахова, чтобы женщина-врач могла меня обследовать. Едва оставаясь в сознании от усталости, я тряслась от страха услышать что-то страшное и без воли снова и снова возвращалась к разговору, случившемуся в комнате Миры с хозяином дома. Я не могла избавиться от этих мыслей, даже когда лежала под капельницей, которую мне назначили, чтобы не допустить у крошки кислородного голодания…
Оказалось у одной из маточных артерий плохие показатели.
Скупая на эмоции женщина с угловатыми чертами лица и модной прической не взялась сказать, с чем это связано и когда началось. В последний раз я делала УЗИ месяц назад, и все было в порядке! Но меня все равно убивало чувство вины… Наверняка эти последствия не только из-за стресса, от которого я едва оставалась в своем уме. Последние несколько дней я практически себя не берегла! Чего только стоил мой забег по пляжу на износе сил. А еще недосып и обезвоживание… Я сама была плохим показателем для своей малышки.
Разговор врача и Вадима состоялся возле фургона. Я частично слышала его. Женщина сказала, что по-хорошему мне нужна госпитализация, однако он категорически ей отказал. Велел обеспечить все в пределах дома.
Я не знала, возможно ли это, но понимала, что бандит принял такое решение из соображений безопасности. На самом деле мне и самой совершенно не хотелось в больницу... Она ассоциировалась у меня с одиночеством, болью, бессонницей и постоянной тревогой. Только в этом доме я чувствовала себя спокойно. Только в зоне его контроля.
К тому моменту как меня проводили в отдельную просторную комнату с большой кроватью, на которой уже лежало чистое белье, я практически отключалась на ходу. Обо мне заботилась Мира. Она раздела меня и даже пошла со мной в ванную, чтобы помочь помыться. Врач сказала, что я могу упасть в обморок, тем более после капельницы, поэтому кухарка не отходила от меня ни на шаг.
Такой контраст…
Она так обо мне переживала, тогда как отец малышки держался исключительно на расстоянии с того момент, как огорошил меня своим решением. Словно я прокаженная какая-то… Потому что он был вынужден принять это решение. Я как ураган вмешалась в судьбу Вадима и подтолкнула его к выбору, который он ни за что бы не сделал в любом другом случае!
Я же прекрасно все понимала.
Избегала заблуждений как огня!
Он и не был обязан со мной нянчиться. Он не просил об этом ребенке и не должен брать на себя ответственность!
Но мысли продолжали царапать утомленное сознание, и сердце вздрагивало, стоило подумать о Вадиме. Не выходило быть отстраненной. Пока не выходило смириться. Где-то в глубине души я наверное все же надеялась на участие… Не в отношении меня – в отношении его дочери растущей во мне.
Но придется уничтожить эту надежду.
Мира дала мне одеть свою ночную сорочку, расстелила постель и моя голова, наконец, коснулась подушки. За окнами еще был день, когда я закрывала глаза. В уютной спальне тихо шуршали шаги кухарки, которая не спешила уходить, моей кожи приятно касалась чистая одежда из нежного хлопка, желудок не болел от голода, а нервы больше не заставляли вздрагивать от каждого шороха. Я уснула практически за мгновение, чувствуя в душе, если не покой, то уверенность в том, что могу позволить себе передышку.
Вот только во сне меня ждали кошмары, от которых невозможно укрыться…
Я проснулась от собственных стонов. А когда открыла глаза, тело, покрытое холодным потом, парализовало от испуга. Я не сразу поняла, где нахожусь. За зашторенными окнами царила темнота, в комнате, которая казалась сейчас огромной, никого не было видно и мое сердце начало буквально вылетать из груди от адреналина.
Прижавшись спиной к изголовью кровати, я натянула одеяло до подбородка, пугливо озираясь в пустой спальне. Мира оставила включенной лампу у кровати, но мне все равно было жутко. Сонное сознание рисовало монстров в человеческом обличии, которые стояли в тени углов с заряженным оружием. Поглаживая дрожащими пальцами живот, я чувствовала себя абсолютно уязвимой и никак не могла справиться с удушливой тревогой, набирающей обороты.
В какой-то момент я не выдержала. Откинула одеяло и неосторожно слезла с кровати, будто ощутила дыхание опасности совсем рядом. Меня всю трясло – бросало то в жар, то в холод. Схватившись вспотевшей ладонью за ручку двери, я выбежала в пустой коридор, где помедлила лишь мгновение, прежде чем ноги понесли меня к лестнице. Однако я прошла мимо нее. Скрылась в тени противоположного коридора и почти бегом добралась до заветной двери. Двери его спальни.
Я уже взялась за ручку, когда меня пронзило воспоминание, заставившее резко остановиться. Белокурые шелковые волосы, стройная обнаженная фигура, пухлые губы, которые сонно приоткрылись…
