Очень медленно плот подкатывался к берегу. Ветер потянул с запада, принес запах гари, но вскоре уже и без бинокля можно было разглядеть пылавшую избушку. Вадим дал Генриетте указание держать ружье и револьвер наготове. Не верилось, что пожар возник случайно. Артемий Афанасьевич не из ротозеев. Строение кто-то поджег, а раз так, в скалах мог засесть неприятель.
Прошло не менее часа. Разболтанные бревна ткнулись в мель, Вадим соскочил с них. Генриетта подала ему заряженную «фроловку», Арбель, Фризе и Забодяжный стали перекидывать на землю вещмешки. Все действовали слаженно, с полным сосредоточением.
Вадим побежал к избушке. Тушить ее было бесполезно, сваи прогорели, и деревянный куб рухнул с высоты. Стены рассыпались, из нутра избы выкатилась помятая буржуйка, опрокинулся стол, задрав кверху единственную ножку. Разлетелась веером немногочисленная посуда…
Вадим, затаив дыхание, ждал, не выпадет ли обгорелый труп Артемия Афанасьевича, но в горящем домишке никого не было.
Рядом встал Арбель с рюкзаком за плечами.
– Вот вам и безопасное место… Потеряли мы соседа.
– Он жив, – заверил Вадим и себя, и собеседника. – Успел схорониться. Другой вопрос: где те, кто его подпалил?
Ответа ждать не пришлось. Из подступавших к воде скальных отрогов выплыли три челнока, в них сидели Вадимовы недруги вместе со своим предводителем Толуманом. Гикая, они держали курс на затухавшее пожарище.
– Эх, аурум… в кислоту тебя да в щелочь! – собачился Федор Забодяжный, отступая от высыпавшего на берег пиратского гурта.
– Жирная жаба рожала ежа, в луже лежали два жадных ужа… – речитативом вторила ему Генриетта, на нервной почве перешедшая с прозаических скороговорок на рифмованные.
Фризе, пятясь, строчил на немецко-русском:
– Армлехтерн… дайне муттер! Это есть кранты… абсолют аршлох!
Молчали только Вадим с Арбелем. Много ли пользы сотрясать воздух порожним чертыханьем?
Теплилась еще надежда, что дети тундры вооружены примитивно – луками, стрелами, арканами. В свое первое свидание с этими невежами Вадим не заметил у них огнестрела. Тогда их несложно будет отпугнуть.
Но тут дикари достали из-под полушубков берданки – плохонькие, изъеденные ржой, но годные к бою – и первыми открыли беспорядочную стрельбу.
Фризе метким попаданием свалил крайнего, но это лишь раззадорило остальное войско. Под вороний грай Толумана они растянулись цепью с явным намерением взять противников в кольцо.
В недальней скале зияла расселина.
– Туда! – приказал Вадим. – Отступаем!
Под свист пуль они бросились в укрытие. Вход в расселину оказался узким – двоим не протиснуться, – но дальше она расширялась, образуя пещеру, похожую на ту, куда Вадима бросили перед тем, как скормить рыбам. Кто-то из преследователей сгоряча сунулся за беглецами и был сражен выстрелом Забодяжного.
– Карош позицион! – пропыхтел Фризе. – Ми как драй хундерт спартанцы. Фермопилы… враг не проходиль!
– Ага, – откликнулся Вадим. – Только нас не триста, и патронов с гулькин нос.
– На десятерых хватит, – уверил Забодяжный, загоняя в «мондрагон» новый заряд. – Пусть у меня кукумбер отсохнет, ежели я хоть одну пулю зазря выпущу… кобальтом об силициум!
– Они возьмут нас измором, – вымолвила Генриетта. – Осадят, не дадут выйти… А провизии у нас нет, вся снаружи. Вера Валеру из шпалера завалила.
То, что она не залилась краской при упоминании кукумбера и пристегнула к своей речи смелую по содержанию присказку, говорило о том, что ею овладело крайнее волнение.
Но и у Вадима оно сделалось таковым, когда он пересчитал собравшихся.
– Послушайте, а где Арбель?
Конторщика в пещере не было.
– Ихь припоминайт, – наморщил лоб Фризе. – Он бежаль последний. Я не знайт, где потеряль…
Вадим ринулся к выходу, поперек которого лежал застреленный лесовик. Он высунулся, но тут же скала обдала его каменным крошевом. Вадим увидел, что Арбель лежит шагах в тридцати от пещеры, а над ним стоят, размахивая берданками, пятеро или шестеро подельников Толумана. А вот и он собственной персоной, рысит к ним, что-то выговаривая. Досмотреть не получилось – залегшие полукругом стрелки огня не прекращали и заставили его возвратиться под защиту скального форта.
– Арбель там! – оповестил Вадим. – Они его прикончат… Сделаем вылазку, отобьем!
Генриетта тоже на секундочку выглянула из пещеры, что стоило ей простреленного ворота.
– Его не спасти… Добивают прикладами… Поздно…
– Струсили, что ли? – горячился Вадим. – Он же наш… а мы его на съеденье шакалам?
– Остынь. – Забодяжный положил ему руку на плечо. – Если на рожон полезем, пропадем ни за понюх табаку. Их в два раза больше, они нас, как клопов, передавят. А Шурка уже не жилец, царство ему небесное…
Вадим отпихнул его от себя.
– Да катись ты! Не хотите, один пойду!
