– Все за мной! – повелела она и побежала к полускрытому деревьями холму. – Химат! Не отставать!
Никто и не думал хорохориться, в том числе Забодяжный. Все повиновались беспрекословно и потрусили вереницей, роняя на землю капли. Бег согревал, к тому же каждый надеялся, что эта норовистая девчушка знает, что делает.
Она вывела их к подножию холма, раздвинула разросшийся можжевельник, и за ним открылось черное полуобвалившееся отверстие – вход в землянку.
– Что есть это? – опасливо передернул плечами Фризе. – Логофо дер вольф?
– Нет, на волчье не похоже. – Вадим заглянул в дыру. – Тут и очаг сложен…
– В этот авдун жить орочи, – пояснила Эджена. – Которые пасти оленей.
– Оленеводы?
– Да… Но это быть давно. Сейчас орочи сюда ходить редко.
– Боятся Улу Тойона?
– И его тоже, – расплывчато ответила тунгуска. – Заходите.
Четыре человека уместились в тесной берлоге, прижавшись друг к другу.
– И сколько нам тут сидеть? – с вызовом спросила Генриетта. – Мы через час дуба дадим! Архип осип, а Осип охрип…
Она и правда похрипывала простуженным горлом, а Забодяжный сочно чихал.
– Нужен костер, – вслух подумал Вадим. – И каких-нибудь харчей бы…
Эджена выжала свой фартучек, тряхнула выбившимися из-под шапчонки косицами.
– Я попробовать что-то достать. Эксиче-ми. Ждать.
И девушка убежала, приминая меховыми сапожками лишайник.
– Куда это она усвистала? – заворчал Федор Федорович. – В бакалейную лавку? – И предрек безрадостно: – Пришлепнут нас в этой мышеловке, как пить дать. Хватятся, обойдут гору…
Вадим рассуждал в другом разрезе:
– Если Толуману ничего не известно о подземном ходе, то он не станет искать нас за скалами. Думаю, он со своими нукерами до сих пор караулит пещеру со стороны озера.
– Э, найн! – завозражал Фризе. – Он не есть дурной. Ждаль, ждаль и кумекаль…
– Это да. Но скоро ночь, а в темноте они шарить не будут.
Забодяжный ворочался как бык, которого кусают оводы.
– У меня уже задница льдом покрылась, этил метиловый! Облапошила нас эта вертихвостка – бросила тут, а сама смоталась…
Вадима покоробило такое отношение к Эджене, и он счел своим долгом урезонить зарвавшегося ворчуна:
– Захоти она нашей смерти, зачем бы ей возиться, из пещеры вытаскивать? Нет… Она придет. Обещала.
Ждали до позднего вечера, смерзлись плечами и дрожали так, что в землянке начали осыпаться стены, а Эджена все не появлялась. Фризе достал немецкий водонепроницаемый хронометр, но оказалось, что защитное стекло треснуло, механизм намок, и стрелки застопорились.
– Шлехт! – сокрушался немец. – Не знайт, который штунде…
Наконец пришла Эджена. Прошуршала сапожками по мху и палой листве, сбросила со спины наполненную чем-то котомку.
– Эр-ке… Это все, что достать сегодня. Завтра принести еще.
Четверка, толкаясь, выгреблась из землянки. В котомку вцепилось сразу несколько рук, она разошлась, из нее выпали американские спички в картонном коробке с рекламой жевательной резинки Уильяма Ригли, бутылка японского виски с двумя иероглифами на этикетке, пачка печенья и завернутые в газету полоски вяленой рыбы, называемые на Дальнем Востоке юколой. Настоящее богатство для исстрадавшихся бедолаг!
Вадим в экстазе расцеловал Эджену в обе щеки.
– Умница! Где ты все это раздобыла?
– Тар эсин. Не важно… Мне пора.
Она собиралась уходить. Вадим заметил, что платье на ней успело высохнуть. Или где-то переоделась?
– Куда ты? Побудь с нами…
– Нет. Надо идти.
– Тогда я тебя провожу. – Он оглянулся на друзей, но они были заняты разбором гостинцев, и наперебой обсуждали, с чего начать: развести костер или выпить для сугрева глоток-другой горячительного. – Где ты живешь?
Она ничего не сказала, но и не прогнала его. Двинулись вдвоем по еле заметной стежке. В просветах рваных туч проглядывала круглобокая луна. Вадим продрог, он бы с удовольствием присоединился к делившим добычу спутникам, но тайна Эджены требовала разгадки. Безусловно, поблизости есть жилище, причем в достаточной мере цивилизованное, раз в нем нашлись фабричное печенье и импортный виски.
– Ты не хочешь говорить?
Она отрицательно помотала головой.
– Эни. Нельзя. Не спрашивать меня об этом.
Они обогнули скальный массив с севера и вышли к озеру, на котором танцевали магические лунные блики.
– Все, – остановила Эджена своего провожатого. – Дальше без тебя.
– Может, еще немного? – попробовал он схитрить, но не получилось.
– Эни, – повторила она. – Не мочь. Иначе убить и тебя, и меня. Мукчун. Понимаешь?
Нет, не уговорить. Вадим совсем заледенел, челюсти схватило спазмом, они еле-еле размыкались.
Прощаясь, Эджена сунула ему в руку что-то гладкое, заиндевелое. Вадим не поверил глазам: «дерринджер»! Тупоносый двуствольный пистолет карманного типа выпускался фирмой «Ремингтон» по чертежам бывшего стоматолога Эллиота. Раньше Вадим посмеялся бы над таким карликом, больше годящимся для дамской сумочки, но, когда у тебя нет даже рогатки, негоже привередничать.
– Это тебе, – шепнула Эджена. – Бери.
Еще бы он не взял! Схватил обеими клешнями, проверил, на месте ли патроны. Всего два, по числу стволов, но уже кое-что.
