Батальоны сумели пробить брешь в обороне противника. В нее немедленно устремились дивизии, располагавшиеся в то время на плацдарме. Они расширили прорыв до шести километров по фронту и продвинулись вперед до трех с половиной километров.
В тот же день к нам в полк прибыли сотрудники дивизионной газеты М. Астахов и П. Юрьев. И уже в следующем номере многотиражки были помещены их материалы о героях боев за рощу Ореховая. Военные журналисты со знанием дела довели до всех бойцов и командиров дивизии опыт действия в сложнейших условиях лейтенантов И. Колыханова, К. Ермакова, сержантов С. Касницкого и Г. Гамчанина, рядовых А. Ломакина, А. Гулимова и других.
О многих из этих подвигов я узнал гораздо раньше сотрудников дивизионки, так как постоянно находился в батальоне капитана М. С. Никифорцева. Еще в период боя у дзотов противника мне, например, доложили, что лейтенант Колыханов получил одно за другим два ранения, но продолжает руководить действиями взвода. А красноармеец Минибаев лично подорвал гранатами две огневые точки врага, обеспечив тем самым продвижение вперед не только своего отделения, но и всего взвода. Сержант Касницкий и боец Златкин в числе первых ворвались во вражеские траншеи и уничтожили в рукопашной схватке свыше десятка гитлеровцев.
В тот день умело действовал и сержант Георгий Волков. Особо подчеркну, что перед боем он подал заявление с просьбой принять его кандидатом в члены ВКП(б). И сразу же постарался оправдать оказанное ему коммунистами доверие. Так, когда взвод залег возле проволочного заграждения, не имея возможности проделать в нем под огнем врага проходы, Георгий, воспользовавшись небольшой ложбинкой, все-таки подполз к заграждению и гранатами пробил в нем коридор, куда и устремились его боевые товарищи. Стоящая перед взводом задача была выполнена.
Конечно, в достигнутом передовыми батальонами успехе была заслуга не только стрелков и автоматчиков. Большую роль здесь сыграли и поддерживающая их артиллерия, и приданные батальонам танки из состава 116-й танковой бригады. Мне, например, особенно запомнились бесстрашные действия экипажей из роты старшего лейтенанта П. Ф. Лагутина. Каждая броневая машина этого подразделения носила имя, грозное для врагов и родное для всех советских воинов, - "Чкалов", "Ермак", "Пугачев"... И радостно было видеть, как неуязвимый "Чкалов" давит своими гусеницами уже третий вражеский дзот, а от метких выстрелов "Ермака" и "Пугачева" горят фашистские танки и самоходки!
А как это вдохновляло бойцов и командиров! Они воочию убеждались, что у нас есть уже такая сила, против которой не может устоять и хваленая крупповская сталь, и что недалек тот день, когда нахлынувшие на нашу Родину фашистские орды будут не только остановлены, но и повернуты вспять.
* * *
На следующий день бой вспыхнул с новой силой. Командарм требовал во что бы то ни стало развить успех. На плацдарм были срочно переброшены свежие дивизии, которые сразу уже вступили в дело.
Враг, не выдержав этого удара, снова попятился. Наша дивизия хотя и медленно, но все же двигалась вперед, направив острие своего главного удара на Довгалевку.
Довгалевка и Мастюгино, расположенные километрах в шести северо-западнее плацдарма, являлись довольно сильными узлами вражеского сопротивления. Вот туда-то и наступали теперь 73-й и 81-й полки, поддерживаемые 116-й танковой бригадой.
Двигаться нелегко. Высота снежного покрова такова, что бойцы подчас по грудь проваливаются в него. Я теперь постоянно нахожусь в батальоне капитана А. Я. Обухова, помогая его командиру обеспечивать взаимодействие с соседними подразделениями.
На подступах к Довгалевке батальон неожиданно попадает под сильный пулеметный огонь, который ведется с высотки. Дзоты! Залегла вырвавшаяся было вперед рота старшего лейтенанта А. И. Мороза, а за ней и другие подразделения. Огонь буквально вжал людей в сугробы. Казалось, не найти сейчас силы, которая смогла бы их поднять. А время не ждет. Число раненых и убитых растет. Особенно хорошо пристрелялся по залегшим ротам центральный дзот. Предлагаю Обухову срочно выделить опытный пулеметный расчет и во что бы то ни стало подавить врага. На это дело тут же вызвались двое комсомольцев - командир пулеметного расчета Иван Войлоков и его помощник Александр Строков.
Как я потом узнал, они были друзьями с детства. Родились и выросли не только в одном городе - Москве, но и в одном доме. До войны вместе трудились на заводе, одновременно вступили в комсомол. Но вот в пулеметной роте встретились случайно. Войлоков прибыл к нам чуть раньше Строкова, прямо из госпиталя, где лечился после ранения. Веселый и общительный, этот крепыш сразу же стал любимцем роты. А накануне нашего наступления он, как рассказал мне А. Я. Обухов, подошел к своему командиру роты и сказал:
- Хочу вступить в партию. Рекомендации есть. Только вот не знаю, заслужил ли?
Ротный заверил:
- Конечно же заслужил! Пиши заявление.
Я потом прочитал это заявление. В нем были такие слова: "Уничтожил шестьдесят пять фашистов. В будущих боях не пожалею жизни..."
