Бах! Ответная пощёчина оглушила. В глазах вспыхнули звёзды, губа разбилась о зуб.
— Эх... — кованный вздохнул, вытирая кровь с подбородка. — А ведь у нас могло быть красиво. Ну да ладно...
Он рывком разорвал её блузку. Пуговицы звякнули по полу.
— Надеюсь, вазелин у тебя при себе? — его смешок заставил её содрогнуться. — Он тебе ой как...
Холодные пальцы впились в её плечи, словно клыки ледяного демона. Шайя застыла, дыхание спёрло в груди — мир сузился до бетонной стены перед ее носом у горла и запаха дешёвого табака от нападавшего.
«Конор обещал… Никто не посмеет… меня и пальцем тронуть, какая наивность с моей стороны. Верить, что это реально так».
Мысли путались, как провода под током. Вспышки памяти: отец, читающий лекции по биоинженерии; мать, гладящая её по голове перед первым экзаменом; лаборатория «Ориона»… и каждый раз в ее голове звучал немой вопрос «Как я дошла до этого?»
Грохот двери, выбитой с корнем, прервал фразу. В проёме, залитый белым цветом мигающих ламп, стоял Гриша.
Кованный застыл. Шайя, воспользовавшись паузой, вцепилась зубами в его руку.
— Бах!
Удар в спину вырвал её из петли ужаса. Воздух свистнул в ушах, нож упал, звякнув о бетон. За спиной — тяжёлое дыхание и звук ударов, напоминающий дробь дождя по железу.
— Хреново учишься, Гриша. Мы давали шансы…
Гриша не дал договорить. Рывок — и они сцепились, как звери в клетке. Удар в рёбра, хруст костей, проклятья, вылетающие сквозь стиснутые зубы.
Шайя прижалась к стене, наблюдая, как два силуэта мечутся по полу. Удары летели один за одним, драка длилась недолго и в ее окончании кованный сумел выхватить нож, и стоя перед Гришей сказал.
— Саянара, придурок! — кованный взмахнул ножом, но в воздухе щёлкнул разряд.
Тело нападавшего дёрнулось, словно кукла на нитках, и рухнуло. За спиной Гриши, дрожащей рукой сжимая электрошокер, стояла Шайя.
— Эм… Спасибо, — он вытер лицо, оставляя кровавый след.
— Это я должна тебя благодарить, — она бросила шокер, словно ядовитую змею. — Идём. Надо убираться отсюда, мне еще обрабатывать твои раны.
Он кивнул, шатаясь. Голова гудела, будто в ней били в набат.
— Ты… как? — спросил Гриша, спотыкаясь о треснутый кафель.
— Бывало лучше. — Шайя поймала его за локоть, её пальцы дрожали. — А ты?
Они выбрались через окно, справедливо опасаясь преследования. Бетон под ногами был холодным, ветер хлестал по щекам, словно пытаясь сдуть следы адреналина.
Шайя дёрнула браслет — из темноты всплыла антигравитационная платформа, напоминающая серебристую каплю ртути.
— Разве это не для высших чинов? — Гриша застыл, разглядывая гладкие контуры.
— Просить надо уметь, — её улыбка скользнула, как нож по воде. — Или ты предпочтёшь идти пешком с рёбрами навылет?
Он взобрался на борт, подавляя стон. Платформа взмыла вверх, оставляя за спиной темные очертания земли, тонущей в ночном мраке.
…
Её апартаменты впечатлили Гришу не хуже, чем дачи чиновников на рубле только с учетом местных технологий: стены-голограммы мерцали галактиками, мебель парила в воздухе, подчиняясь невидимым магнитам.
Гриша опустился на кровать, кожей ощущая шёлковый холод нейлоновой ткани.
— Неплохо, — пробормотал он, но Шайя уже скрылась за дверью.
Возвращалась она с пустыми руками, и остановилась у порога. Минутное молчание закончилось быстро, ее пальцы дрогнули — молния изорванного поползла вниз, обнажая кожу, бледную как лунный мрамор. Бельё, словно второе тело, подчёркивало каждую линию ее тела.
— Ну что, молчишь? — её голос зазвучал нарочито игриво. — Ты же ради этого меня пригласил?
Гриша подавил ком в горле и отрицательно покачал головой. Алкоголь туманил разум, но даже сквозь пелену он видел — в её глазах смешались вызов и уязвимость.
— А я как раз для этого, — шепнула она, сбивая его на кровать.
Страсть вспыхнула, как пламя в вакууме — бесшумное, но испепеляющее. Её губы жгли, ногти впивались в спину, будто пытаясь выцарапать ответ на не заданный вопрос. Гриша потерял счёт времени, пространству.
Потом они лежали, сплетённые воедино. Её хвост — пушистый, с белой кисточкой на конце — непроизвольно поддёргивался в такт дыханию. Гриша, движимый любопытством ребёнка, дёрнул за него.
— Кья-а! — она вздрогнула, кошачьи ушки прижались к голове. — Хочешь ещё?
— А мне не вредно, кажется, ребро сломано…— Её пальцы скользнули по его торсу, заставив его ахнуть.
— Это он себе руку о твое ребра а не наоборот, — она фыркнула, прижимаясь ближе. — Хотя, учитывая сколько в вас двоих было алкоголя поражаюсь, что вы вообще могли возможность двигаться.
— Доктор, но они все равно болят, — он нарочито застонал, переворачивая её.
— Ух, что ты предлагаешь мне делать? — её смех растворился в поцелуе.
Второй раунд начался без слов. На этот раз медленнее, острее, с горьковатым послевкусием неизбежного «завтра».
Но сейчас им было плевать. За стёклами, пропускающими свет далёких звёзд, гудел город — слепой и равнодушный свидетель…
…
Гриша лежал на кровати лениво покуривая сигаретку, Шайя спала у него на плече мило посапывая ему в уху, он и сам собирался отклониться ко сну, но браслет выбил его из полудремы.
