Названные выше трудности, с которыми встретились при охвате целой вражеской армии и не позволившие добиться полной победы, проявлялись в иных случаях в ходе Мировой войны, хотя и в другой форме и по другим причинам[289]. На Марне германской стороне не хватило необходимых сил, как уже было показано. Однако объективная невозможность, с которой сталкиваются в ходе действий современные массовые армии, вновь сказалась уже в том, что нашим противникам после битвы на Марне не удалось выйти в правый фланг германскому фронту. После того, как линия была доведена до побережья Ла-Манша (а потому фронт с обеих сторон оказался сомкнут), на Западе в качестве первого акта любой операции теперь был возможен только прорыв. Лишь позднее из него могли быть предприняты частичные охваты.
Выше обрисованные сражения позволяют понять неуменьшившуюся значимость охвата и в современных условиях, только их теперь легче проводить против одной из вражеских армий, где они будут иметь больший эффект нежели против всего вражеского фронта. Уроки графа Шлиффена также не следует понимать так, что он будто бы видел в охвате всех войск противника единственную панацею. Он всегда признавал истинность слов Мольтке: «В ходе операции нашей воле очень скоро начинает противодействовать не зависящая от нас воля противника… Ни один оперативный план не может с некоторой точностью выйти далее первого столкновения с главными силами противника. Только лишь дилетант полагает, что по ходу кампании идет последовательная реализация спланированного ранее, причем всеми соединениями, а также усматривает в ней доведение до конца первоначального замысла»[290]. Граф Шлиффен также никогда не предполагал, что боевые действия будут проходить в точности по заранее определенному варианту. Поэтому следовало создать благоприятное исходное положение, из которого, вследствие оказавшихся для противника необходимыми передвижений и заложенных тем самым взаимосвязей, его армиям будут нанесены те или иные отдельные поражения. Если намерение охвата, стремление уничтожить противника, будет непрестанно преследоваться армиями, то из всего этого в целом должна получиться серия сражений типа битвы при Каннах. Слова Шлиффена на 100-летнем юбилее Мольтке о предоставляемой командующему полной свободе в принятии решений позволяют понять, сколь далек в действительности он был от упорной односторонности.
Таким образом, у него можно усмотреть не что иное, как стремление расширить и приспособить заветы Мольтке к условиям современной эпохи. Ведь полнейшее различие в указаниях по развертыванию Мольтке к кампаниям 1866 г. и 1870 г. показывает, какую ошибку допускают те, кто пытается приписывать Мольтке приверженность к какой-либо конкретной оперативной манере. В 1866 г. внешние условия привели к тому, что он из первоначального разделения прусских вооруженных сил пытался найти выход в воссоединении их по мере продвижения вперед, в то время как в 1870 г. он стремился к наступлению в теснейшем сплочении и при выходе на внутренние коммуникации. Выпущенная Мольтке весной 1870 г. работа[291], которая первоначально рассчитывала лишь на северогерманские войска, выстраивала их следующим образом: 1-я армия, 8-й и 7-й армейский корпуса через Бузендорф и Большен на Сент-Барб и Панг; 2-я армия, 3-й и Гвардеский корпуса друг за другом в качестве правофланговой колонны через Форбах, Сен-Авольд, Фалькенберг, Ан-на-Ниде, Номену, а 4-м армейским корпусом в центральной колонне от устья Саара через Мёрхинген на Шато-Сален; 10-м корпусом в левофланговой колонне от Рорбаха через Саар-Юнион, Дьез на Муайянвик. 4-я армия[292] силами 9-го армейского корпуса в правой, а 12-го – в левофланговой колонне следовала за 2-й армией, так что в первой одну и ту же дорогу использовали три, а в последней – два корпуса. Распоряжения были отданы таким образом, что сосредоточение 150 тысяч человек в центре и на фланге в первой линии могло быть осуществлено в ходе маршевых переходов. 3-я армия, в случае, если сосредоточение сил противника в Эльзасе – как и произошло в 1870 г. – вынудят ее к тому, что они будут применены там, а в другом случае 2-я армия окажется эшелонирована слева. Видно, что в ходе стратегии охвата под Кёниггрецем, Мецем и Седаном силы были сосредоточены для крупного прорыва. Он планировал наступления в теснейшей концентрации силами 300 тысяч человек на фронте в 60 км, в то время как наполеоновское «bataillon carre[293]» в 1806 г. имело лишь 160 тысяч на фронте в 55 км.
