— Ты бы, Иван Архипович, их побыстрее до ума довел, что ли. Ить никаких сил нет весла эти клятые ворочать. Опять же, с твоих слов выходит, что и скорость останется та же, и благодаря сменам гребцов ход можно будет поддерживать куда дольше.
— Говорю же, машина, считай, готова. Осталось до ума довести.
— Вот и не откладывай. У нас еще есть летнее время, чтобы покуражиться. Ну и тебе торговцы шведские не помешают, не то откуда набраться серебра, чтобы премии выплачивать за все наши старания?
— Вы крушите, атаман. Громите шведа и не оглядывайтесь. А серебро на это доброе дело я найду. Можешь не сомневаться.
— А я и не сомневаюсь. Но машину все же сладить хорошо бы. А, боярин?
— Сделаем. Вот вернемся, и обязательно тем вопросом озабочусь, — хлопнув казака по плечу, заверил Карпов.
Н-да. Так себе жилище. Тесновато. Но с другой стороны, а какой еще должна быть съемная квартира. С жильем в Варшаве проблемы. Если где за стеной, то еще туда-сюда. Но в самой столице тесно, и о вольготном строительстве не может быть и речи. Вот и ставят дома вплотную друг к дружке. Снаружи-то вроде как очень пристойно, даже затейливые фасады наличествуют. А вот внутри уже не так благостно. И обвалившаяся штукатурка, и подгнившие перекрытия с поддерживающими их подпорками. Жильцы рады не то что каморке, но и углу.
Так что нормальная им досталась квартира. Пусть на чердаке и клетушка при высоте едва в одну сажень, только и того чтобы двухъярусный топчан поместился, зато отдельная. А еще одной из стен является печная труба. Так что в зимнюю пору будет тепло, если не жарко. И это при том, что хозяин особо тратиться на дрова не станет и остальным жильцам придется обретаться в довольно прохладных помещениях.
Впрочем, ни о какой зимовке не могло быть и речи. Мало того, его товарищ только час назад заплатил за постой на месяц вперед, а они уже готовились покинуть жилье. Оно, может, и придется задержаться на денек-другой. Но вряд ли больше.
Гурьян подошел к слуховому оконцу и выглянул наружу. Довольно широкая прямая мощеная улица была запружена народом. Ничего удивительного, коль скоро время к полудню. Знаком подозвал товарища.
— Эти окна, что ли? — указывая на дом напротив, уточнил штуцерник.
— Они, — подтвердил безопасник.
— А вон тот, что за столом сидит, уж не кардинал ли?
После того как опростоволосился с генералом Дюкером, Гурьян теперь предпочитал перестраховываться. Оно вроде и нет его вины. Приметил мужика в генеральском мундире и пальнул. Причем уложил цель наповал. Так что с него взятки гладки. Но потом узнал, что свалила его пуля ни в чем не повинного новгородца, которого силой в тот мундир обрядили и мишенью выставили перед стрелком.
Его спутник извлек небольшую подзорную трубу, разложил и поднес к глазу окуляр. Какое-то время вглядывался в бликующее окно и уверенно заявил:
— Он.
— Так, может, прямо сейчас и пальнем? Чего тянуть-то?
— Ну пальнешь ты его. И что дальше? Уходить как будем?
— Известно как.
— Нет, неизвестно, — покачав головой, возразил безопасник. — Здесь тебе не открытое поле и не лес. Надо все проработать, продумать, разведать. А там один выстрел — и уходим.
— Ладно. Старший — ты. Мое дело маленькое. Но не тянул бы ты, а? Вот не нравится мне здесь, хоть тресни. А то, глядишь, еще и вшей с блохами подхватим. Тот еще гадючник, — забирая из рук парня трубу и самолично вглядываясь в будущую цель, проговорил штуцерник.
— Два дня, я думаю, мне хватит. А ты сиди тут и не высовывайся. Языка не ведаешь, сгорим свечой.
— Ладно, — легко согласился Гурьян.
Когда напарник покинул квартиру, Гурьян запер на засов хлипкую дверь. Присел на топчан, пристроив рядом ящик с плотницким инструментом. Извлек его оттуда и, поддев двойное дно, начал доставать части духовушки. Хорошая штука. Вот просто загляденье. Разве что рассчитана на короткие дистанции. С его винтовкой ну никак не сравнится. Но зато с таким стволом на сотню шагов может совершенно бесшумно закатать под шкуру свинцовый гостинец.
Хм. Он и закатает. Благо отсюда до окна, за которым находится цель, не дальше сорока шагов. Куда хуже другое. Когда он в очередной раз поднялся, чтобы взглянуть на мишень, то обнаружил для себя неприятный сюрприз. Освещение окон изменилось, а оттого блики стали куда сильнее, и цель уже не рассмотреть. Вот так вот. Теперь еще и время для выстрела придется подбирать…
Впрочем, беспокоился Гурьян напрасно. Кардинал каждый день работал и по вечерам, при свете свечей. А тогда уж был как на ладони, поскольку не задергивал шторы, что в значительной мере упрощало задачу.
— Готов? — нервно прикусив губу, поинтересовался безопасник.
— Даже не сомневайся, — совершенно спокойно кивнул Гурьян.
— Тогда работай.
В ответ штуцерник только ухмыльнулся. Ладно когда команду ему отдавал десятник. Там все понятно. Он — лицо начальствующее, а главное, ни в чем не попустит своему подчиненному. Этот же был довольно плюгав. Понятно, что сила его в голове, но все одно как-то непривычно.
