Перед отплытием из Славянской Ковтюх созвал совещание командиров и политработников. Машинально покручивая рыжие усы, Епифан Иович говорил:
— От Славянской до Ново-Нижнестеблиевской шестьдесят верст. Река узкая, мелкая, кругом болота да камыши. Поставят беляки пару пулеметов — и всем нам конец. Надо послать разведку по берегам.
Начальником разведки Ковтюх назначил отлично знавшего местность храброго командира сотни Кондру. Тот переодел своих хлопцев в белоказацкую форму, сам нацепил погоны войскового старшины 4 и отправился в путь. За ночь его разведчики тихо, без выстрела сняли белые дозоры.
А по реке плыл десант. Никто не спал: после пересечения линии фронта бойцам было объявлено о цели экспедиции, раньше об этом знали только Ковтюх и Фурманов.
Люди напряженно вглядывались в залитые лунным светом камыши, им казалось, что там виднеются штыки, всадники, слышится лязг оружия. Каждый десантник не раз бывал в боях, но потом все говорили, что такого напряжения, как в эту ночь, не испытывали даже под самым страшным огнем.
На рассвете 28 августа красный десант подошел к Ново-Нижнестеблиевской. Здесь расположился штаб белого десанта, юнкера Николаевского и Алексеевского училищ и несколько формировавшихся частей. В общем белых было намного больше, чем красноармейцев. В 5 часов 30 минут утра под прикрытием артиллерийского огня части Ковтюха бросились в атаку на станицу.
Ожесточенный бой развернулся на улицах, растянувшихся вдоль реки на 6–7 километров. У десанта не хватало сил занять всю станицу сразу, это дало возможность белому штабу прийти в себя и организовать оборону с помощью бронемашины. Красная пехота вынуждена была залечь. Наступил критический момент боя.
Ковтюх понимал, что дело решают минуты.
«Эх, хотя бы эскадрон!» — подумал он, зная, что резервов нет. Под рукой было только три десятка конников.
— За мной! Ура! — закричал во всю свою богатырскую силу командир. Дав шпоры коню, взмахнул над головой блеснувшим на утреннем солнце клинком. Три десятка всадников помчались вслед за Ковтюхом прямо на броневик. Как один человек, поднялись залегшие было пехотинцы…
К полудню все было кончено. Белые потеряли несколько сотен убитыми, в плен сдалось до 1 500, среди них 40 офицеров и генералов. Было захвачено 9 штабов (в том числе и главный штаб белого десанта во главе с генералом Караваевым), много трофеев. Потери красных: 19 убитых и 63 раненых.
Задержка в ходе боя позволила взлететь находившемуся в станице аэроплану, летчик которого сообщил белым частям на фронте о разгроме их штабов. Одна за другой покинули они свои позиции и устремились к Ачуеву, где стояли корабли белого десанта. Но дорога на Ачуев была одна — через Ново-Нижнестеблиевскую. И вот красному десанту, утомленному первым боем, почти израсходовавшему боеприпасы, пришлось вести новый, еще более жестокий бой с противником в десять раз многочисленнее, чьи силы подогревались отчаянием.
Главные начальники белых — генералы Бабиев, Казанович и другие — сами руководили атаками. После 8 часов невероятно напряженной схватки левый фланг красных должен был немного отойти, очистив две северные улицы станицы. Белые хлынули по этим улицам, торопясь прорваться в Ачуев.
Ковтюх не мог примириться с этим. Он приказал нескольким храбрецам проникнуть в часть станицы, отбитую врагом, поджечь там несколько домов и скирд, бросить ручные гранаты в гущу врангелевцев. Когда это было выполнено и у белых поднялась паника, красный десант пошел в атаку. Бойцы бежали, озаренные пожаром, со штыками наперевес, под громкое «ура».
Положение было восстановлено, путь на Ачуев снова закрыт. Белые начали сдаваться. Самые упорные пытались идти в обход, по камышам. Там их ждали засады.
Десант вернулся в Славянскую, сдал пленных и трофеи, пополнился частями 2-й Таманской бригады и вместе с другими частями приступил к очистке побережья от остатков врангелевцев. 7 сентября под огнем уплывавших пароходов белых ковтюховцы вошли в Ачуев.
Комиссар Фурманов дал Ковтюху следующую характеристику:
«За время совместной с ним боевой работы я все время наблюдал его исключительную энергию, мужество и преданность советской власти. Я был военным комиссаром того десантного отряда, который под руководством тов. Ковтюха ходил в тыл врангелевскому десанту, и могу засвидетельствовать, что удачный исход нашей операции в значительной части следует отнести на долю личного руководства, распорядительности и предусмотрительности тов. Ковтюха. Под жестоким огнем неприятеля он так же спокойно и уверенно отдает свои приказания, как и в мирной обстановке».
Кончилась гражданская война. Пламенный коммунист и боевой командир, трижды краснознаменец Епифан Ковтюх поступил в Военную академию. После окончания академии командовал стрелковым корпусом.
Необычайно яркая и цельная натура Ковтюха привлекала к нему внимание людей. На Кубани его называли не иначе, как «наш батько», складывали вокруг его имени легенды, где смешивались быль и вымысел.
