Переяславль превратился в излюбленное место для богомольных поездок русских царей. Особенное значение получил Никитский монастырь — место погребения святого Никиты Столпника. Он славился как «целитель недужных», а также небесный ходатай о горестях женщин, терзаемых бесчадием. Из государевой казны и сундуков высокородной знати серебро текло в город нескончаемым потоком. В XVI–XVII веках тут строили, строили и строили каменные церкви, монастырские ограды, колокольни — одна другой краше! Нынешний Переяславль-Залесский фантастически богат монастырской стариной того времени. Москва знала Переяславль не только по его святыням, но и по его прославленному деликатесу — озерной рыбе ряпушке. Как изысканное блюдо, ее ставили и на царский стол, и на боярский, и на архиерейский. Всюду ряпушка была желанной гостьей! Недаром заплыла она и на городской герб… Эта маленькая рыбка напомнила советникам молодого царя Петра I, что есть неподалеку от Москвы обширное озеро, где государь мог бы предаться забавам с «потешным» флотом. Несколько лет здесь строили малые кораблики, устраивали «баталии» на воде… а потом государю захотелось настоящего моря и настоящего флота. Так история Переяславля последний раз блеснула отсветом больших державных дел. Ныне Переславль — тихий городок, храмы да огороды, озеро да речушка… а сколько в нем древней славы! На холмах, белеющих монастырскими стенами, почила доблесть княжеская, обернувшись мирной стезёй иноков.
И все-таки, возвращаясь к XIII веку и фигуре князя-полководца, отчего же нет в славном городе памятника Дмитрию Александровичу? Ведь столь прочно связаны они — князь и город. И любили друг друга неложной любовью, не нравным, беспокойным чувством, как выходило с Новгородом, а пребывая в какой-то семейной тихости и благости. Жаль, что нет памятника. И хорошо бы все-таки он появился. А пока — только планы, макеты, презентации, до дела же не дошло. Скорее бы!
Упокоился тут последний великий полководец Руси Владимирской и последний ее великий политик. После него Северо-Восточная Русь еще с четверть столетия мучилась бессилием, междоусобной грызней, обветшанием старого государственного порядка, раздроблением и рассыпанием обнищавшей земли. Завершая повествование о Дмитрии Александровиче, Н. М. Карамзин сказал: «Государь памятный одними несчастиями, претерпенными Россией в его княжение от Андреева безумного честолюбия!» Это не совсем так, всё же памятны и победы меча Дмитриева. Но Николай Михайлович прав прежде всего в том, что Русь тогда хлебнула горюшка сполна. В воды скверны после ухода Дмитрия Александровича погрузилась Владимирская земля. Казалось, нет надежды…
Но придет на замену старому величию новое. Михаил Тверской, муж великий, взойдет на крест самопожертвования за народ свой. Встанет над разоренной землей рачительный и мудрый хозяин Иван Калита. Забрезжит над градами и весями свет Сергия Радонежского.
А вслед за тем придет истинный восприемник древней владимирской славы — великий князь Владимирский и Московский Дмитрий Иванович, наследник Александра Невского по прямой. И с ним явится новая надежда.
Обращение за помощью к беклярибеку Ногаю, некоронованному властителю половины Орды.
