Новгородский летописец, всячески подчеркивая значительный масштаб события, пишет о походе на Дерпт 1262 года следующее: «Бяше тверд град Юрьев, в три стены, и множество людей в нем всякых… но честного креста сила и святой Софии всегда низлагает неправду имеющих, тако и сий град. Ни во что же твердость та бысть, но помощью Божиею одним приступлением[170] взят бысть, и люди многы града того овыпобиша, а другы изымаша живы [то есть взяты в плен. —
Итак, город пал. Спаслись только те из немцев, кто скрылся в замке (цитадели). В обороне замка местным властям помог подошедший отряд орденских рыцарей, осыпавший русских стрелами; эту крепость принудить к сдаче не удалось… Впрочем, размеры добычи, полученной в городе, оказались столь велики, что вожди русской рати не очень-то и стремились разгрызать еще один орех, более твердый и не столь богатую начинку содержащий.
«Старшая ливонская рифмованная хроника» подробно рассказывает о событиях, связанных с падением Дерпта, притом повествование наполнено тонами досады и сожаления:
Тут просматривается явно конфликтный момент в немецком стане: орденские рыцари-братья — главные защитники немецкого присутствия в регионе. Убери их, и всё немецкое могущество здесь скоро рассыплется. Но их немного, и они негодуют на местные власти за их пассивность, за их леность, за то, что возлагают надежды на орден, а сами в делах обороны слишком бездеятельны. Сначала на исходе XIII столетия, а затем в XVI веке этот конфликт, наряду с прочими, доведет Ливонию до гражданских войн. Но пока немцы, пусть и сердясь друг на друга, все-таки не оставляют соотечественников без поддержки.
Итак, сцены недолгого вооруженного противостояния — глазами немцев.
В целом же известие хроники истолковывается без проблем: русским удалось нанести некоторый урон и отогнать их от стен, однако этот частный успех меркнет перед картинами общего поражения и разорения. Археологи обнаружили след «дерптского взятия» — слой пепла и головешек, то есть печать большого пожара.
