Хотелось бы подчеркнуть, что решающую роль в сражении сыграли московские «выборные полки солдатского строя» во главе с генералами Шепелевым и Кравковым, московские стрелецкие полки и русские солдаты Белгородского полка, возглавляемые полковником Вестовым. На помощь окруженному отряду Шепелева первыми пришли драгуны генерала Змеева, их повели в сечу «драгунского строя полковники» Сафанбуховец, Юкмен, Купер. Все это были русские генералы и офицеры, «иноземцев» на важнейшие посты Григорий Ромодановский старался не ставить. Известны также русские генералы Кольцов-Мосальский, Репнин, Лукин, Лихарев. Обо всем этом умалчивает Патрик Гордон.
Когда русские полки сбили турок с вершины Стрельниковой горы, туда немедленно подтянули артиллерию и начали из пушек расстреливать турецкие обозы, прятавшиеся за высотой, и колонны отступавших турецких войск. Поднялась паника, турки в беспорядке побежали к мостам через реку Тясьмин. Их преследовала конница. Мосты не вмещали массы бежавших турецких солдат, у переправы началась жестокая рубка. Около восьми тысяч янычар нашли здесь смерть — это во много раз больше, чем во время оборонительного сражения.
Русская конница угрожала прорваться на другой берег Тясьмина, но Каплан-паша приказал поджечь мосты…
«Русские расположились на поле, на котором стояли прежде турки. 4-го августа армия выступила и разбила лагерь в 2 английских милях от Чигирина», на левом берегу реки Тясьмина.
Патрик Гордон, не стеснявшийся в своем дневнике давать стратегические советы русским военачальникам (неясно только, осмеливался ли он высказывать свои советы вслух?), по поводу новой остановки русской армии писал:
«Это слишком далеко, чтобы в случае надобности оказать помощь Чигиринскому гарнизону. Если бы они расположились около самого города, как советовал Гордон, а пехота вся или большая часть вошла в город, то турки, без сомнения, сняли бы осаду; после было с достоверностью узнано, что они и намеревались сделать это».
Ситуация представлялась Гордону из-за стен Чигиринского «старого замка» несколько упрощенной. Путь русским полкам преграждала глубокая река, мосты через которую были сожжены, а на другом берегу находились большие силы турецкой пехоты и крымской конницы. Нельзя сбрасывать со счетов и мощную осадную артиллерию, которую верховный визирь мог повернуть против переправы. А за береговыми укреплениями стояла вся турецкая армия. В таких условиях с боем форсировать реку Тясьмин было опасно, и Григорий Ромодановский решил придерживаться уже проверенной тактики: угрожать туркам главными силами своей армии, посылать подкрепления в Чигирин, чтобы подкрепить его оборону, обессилить турецкие войска в боях под стенами крепости и только потом перейти в общее наступление, если турки не снимут осаду сами. Для успеха этого плана требовалось одно — чтобы Чигирин продолжал стойко обороняться!
На усиление Чигиринского гарнизона Григорий Ромодановский тотчас отправил тысячу триста тридцать солдат, четыреста девять стрельцов, две с половиной тысячи казаков. В свою очередь, гетман Иван Самойлович выделил в помощь гарнизону две тысячи казаков. Такой многочисленный отряд (шесть тысяч двести тридцать девять человек!) обеспечивал, по мнению воеводы, достаточную обороноспособность гарнизона. Если, конечно, новый комендант Чигирина Патрик Гордон сумеет этой силой правильно распорядиться…
8 августа к боярину и воеводе Григорию Ромодановскому приехал в лагерь у реки Тясьмин «с царским похвальным словом» стольник Афанасий Хрущов. От имени царя было приказано оборонять Чигирин, оказывать всякую помощь «осадным людям», но указание развязывать генеральное сражение с турецкой армией воевода не получил. Более того, царский посланник предупредил, что касимовскому царевичу Василию Арслановичу и воеводе Константину Щербатово со всеми конными и пешими «ратными людьми» велено спешить на помощь Ромодановскому. Благоразумней дождаться этой помощи, прежде чем переходить в наступление на сильную турецкую армию.
Видимо, Григорий Ромодановский был не очень доволен действиями гарнизона Чигирина. 9 августа он направил в крепость отряд генерал-майора Франца Вульфа, чтобы тот убедил Гордона предпринять большую вылазку и разрушить турецкие шанцы, вплотную приблизившиеся к стенам «нижнего города». Вылазка была не очень удачной. Были взяты два шанца и три турецкие пушки, которые янычары вскоре сумели отбить. А Гордон продолжал умолять о помощи, хотя дальнейшее сосредоточение войск на ограниченной городской территории, насквозь простреливаемой турецкими осадными орудиями, привело бы только к лишним потерям.
