Из этих записей видно, что артиллерийский обстрел города значительно ослаб, что комендант Гордон явно саботировал активную оборону, самовольно сокращая численность отрядов, назначенных к вылазке, а потом и вообще отказывался от вылазок под предлогом, что турки «укрепились перед воротами». Между тем подкрепления в город прибывали регулярно, и подкрепления значительные. Происходило что-то странное!
«7-го в полдень турки взорвали мину у куртины городского вала и приступили к пролому, но были отогнаны благодаря храбрости сердюков и казаков.
Через час была взорвана другая мина в замке под фасадом. Прибыв туда, Гордон увидел, что весь пониженный вал по эту сторону покинут русскими и занят турками. Когда прибыл полковник Кровков с своим полком, Гордон приказал ему прогнать турок с пониженного вала, что им и удалось сделать после некоторого сопротивления; затем они сами заняли этот пост и удерживали его. В этот день в город и в замок попало 249 ядер и 142 бомбы…»
Положение, таким образом, было восстановлено полком Кровкова, прибывшим на подмогу гарнизону. Видимо, не слишком доверяя донесениям коменданта, Ромодановский прислал своего собственного «инспектора». Его-то и постарался убедить Гордон в невозможности вылазок.
«8-го боярин прислал доверенного стрелецкого полковника Семена Грибоедова осведомиться о состоянии крепости. Гордон повел его и показал ему все. Полковник
Очень убедительный эпизод! Для демонстрации невозможности вылазки Гордон выделяет ничтожный отряд солдат, да и из них большинство «не удается уговорить» пойти дальше городского рва!
Обращает на себя внимание и пассивность турок, несмотря на многочисленные возможности ворваться в город через проломы.
