«Между тем пришло известие, что они
Турки дошли до самых ворот у моста, которые были так набиты бежавшими солдатами, что многие были задавлены. Так как мост был узок и проломан, то многие погибли в реке и болоте.
Уже раньше турки зажгли бруствер вала, теперь же они зажгли остальную часть города и, двигаясь вдоль вала у реки, завладели бастионами и больверками.
Между тем солдаты, посланные Гордоном для стычек с врагом, вступили в те переулки, где огонь не был особенно силен, значительно побили турок, так как последние были разсеяны по разным местам и заняты грабежом, и отогнали их к базарной площади. Здесь турки оказали сопротивление и вынудили христиан отступить; но последние, получив подкрепление, вновь обратили в бегство врага, таким образом, одна сторона отгоняла другую попеременно в течение полутора часов.
В то время турки, чтобы разъединить силы русских, сделали одновременно в нескольких местах мужественные нападения на валы замка. Турки зажгли деревянный вал замка. Так как вал этот был очень сух, то огонь настолько сильно распространился, что спасти вал было уже нельзя.
Между тем бояре, зная через гонцов, в каком положении находятся осажденные, выступили с армией и послали на помощь несколько полков, которые, однако, вследствие большого расстояния не могли прибыть вовремя.
Гордон велел поставить русские знамена на ворота и вал в той части, которой еще владели русские. Заметив это, полки начали, хоть и медленно, приближаться. Когда они вышли из долины к песчаным холмам, турецкая кавалерия, подкрепленная пехотой, вступила с ними в стычки. Они, оказывая сопротивление туркам, отклонились от дороги.
Гордон посылал гонца за гонцом, чтобы они спешили с помощью, указывая им на величайшую опасность, в которой находились осажденные, так как офицеры и солдаты совершенно пали духом, а замок со стороны города очень ветх и не будет в состоянии держаться, если турки не будут прогнаны из города. Ни этот гонец, ни другие, посланные Гордоном, не привозили никакого ответа; было только приказано 3 полкам двигаться для защиты ворот.
В 6 часов к воротам прибыли три стрелецких полка и напали на траншеи, которые турки устроили внизу у холма, но, встреченные из них несколькими залпами, они повернули назад.
Так как наступал вечер, Гордон вернулся в замок, собрал полковников русских и казацких полков и отдал приказ каждому быть на своем посту, грозя в противном случае немилостью царя».
Воинственность Гордона трудно объяснить (если, конечно, она была искренней!). Комендант фактически потерял управление войсками. В «нижнем городе» кучки казаков кое-где отбивались, удерживали отдельные дома и бастионы, но целиком «нижний город» был уже потерян. В замке собрались остатки разных полков, перемешались, пали духом. Везде пылали пожары, горели амбары с хлебом и военными запасами, остатки укреплений. Огонь подбирался к пороховым погребам.
Отдельные русские воеводы старались спасти положение. Так, Чигиринский полковник и голова Карпов отбил турок от мельницы, что стояла против городских ворот, и сообщил Ромодановскому, что по мельничной плотине можно свободно попасть в город. Туда были немедленно посланы из русского лагеря генерал-майор Кровков с солдатским полком и стрелецкий голова Карандеев со своим «приказом», Гордон даже не знал об этом.
Без его ведома начали покидать город отдельные части гарнизона, воспользовавшись тем, что Матвей Кровков занял и удерживал от турок мельничную плотину. Так, на исходе ночи в русский лагерь пришел из Чигирина дьяк Василий Минитин и некий «полковник с ратными людьми». Они вышли из города по тайникам и «городовым подлазам» к реке Тясьмину, пробились к мельничной плотине и ушли на другой берег. Сколько их было — неизвестно, потому что «они шли не строем и сметы у них ратным людям не было».
