Полководцы XVII в полностью

Не будем гадать, опасное это дело при воссоздании биографии военных деятелей далекого прошлого. Личность проявляется через деяния, а об этом свидетельства современников, пусть и скупые, сохранились…

Для Алексея Шеина, как и для Бориса Шереметева, первой большой войной стали Крымские походы. В дальнейшем их судьбы, причудливо переплетаясь, пройдут через все военные события последнего десятилетия XVII века.

Итак — Крымские походы…

О предстоящем походе было объявлено в сентябре 1686 года. Всем «ратным людям» приказано готовиться и ждать указа о выступлении на сборные пункты. В октябре прошло назначение воевод в полки. Главнокомандующим стал князь Голицын с громким титулом «Большого полка дворового воеводы, царственные большие и государственных великих дел оберегателя и наместника Новгородского». В «товарищах» у него оказались воеводы А. С. Шеин, князь В. Д. Долгоруков и окольничий Л. Р. Неплюев. «Ратные люди» получили приказ собираться в полки в Ахтырке, Сумах, Хотмышске, Красном Куте. Посланы были грамоты на Дон и в Запорожскую Сечь: казачьи полки должны были действовать на флангах.

Русская армия состояла из большого полка и четырех разрядных полков: Севского, Низового (Казанского), Новгородского и Рязанского.

Новгородским разрядным полком, состоявшим из нескольких солдатских, драгунских, рейтарских и стрелецких полков, а также сотенной дворянской конницы, командовали боярин и воевода А. С. Шеин и князь Д. А. Барятинский.

Де ла Невиль сообщает в своем «Известии»:

«Всем отрядам было велено явиться на сборное место 1 марта, всю зиму 1686 года продолжалось движение войск; 1 мая отряды соединились и составили ополчение в 300000 пехоты и 100000 конницы, образовав лагерь за рекою Мерло».

Здесь де ла Невиль явно ошибается, хотя и настаивает на достоверности своих записей: «Все рассказанное здесь я слышал от посланников польского короля, бывших при московском дворе и находившихся при войске московском во всех походах со времени кончины царя Федора до настоящего времени». Даже очевидцы не всегда бывают точны!

Сохранилась разрядная запись на этот поход, которую приводит военный историк Е. А. Разин:

Но и эти цифры представляются завышенными. «Ратные люди» собирались крайне медленно, много оказалось «нетчиков» (не явившиеся на службу), и, вероятно, более прав Патрик Гордон, определивший русскую армию в сорок тысяч конницы и двадцать тысяч пехоты. Уже во время похода к ней присоединились казачьи полки гетмана Ивана Самойловича, насчитывавшие до пятидесяти тысяч человек. Тем не менее разрядная запись интересна прежде всего тем, что показывает состав русской армии. Около семидесяти процентов ее составляли полки нового строя: солдатские, рейтарские, гусарские. А в дворянской коннице оказалось менее восьми процентов «ратных людей», немногим больше (десять процентов) стрельцов. Половину армии составляла пехота, вооруженная мушкетами, обученная сражаться в строю. Даже в авангард были выделены не рейтары и гусары, а несколько солдатских и стрелецких полков.

Главную трудность похода русские воеводы видели в преодолении армией широкой полосы безлюдных степей, в которых господствовали быстрые отряды крымской конницы; нападений можно было ожидать с любой стороны и в любой момент. Против этой опасности воеводы нашли противодействие: особый походный строй.

Двадцать тысяч повозок были составлены огромным прямоугольником, более одного километра по фронту и до двух километров в глубину. Внутри этой подвижной крепости шла пехота; рядом с повозками — пушки, всегда готовые развернуться в боевое положение и встретить противника ядрами и картечью; по внешнему обводу — конница, высылавшая во все стороны сторожевые разъезды.

Движение по степи огромного четырехугольника было медленным (в среднем десять километров в сутки), но неодолимым. Крымские татары так и не решились напасть на русскую армию, хотя их разъезды постоянно следили за ее движением.

Поход был трудным: лето выдалось жаркое, сухое, нё хватало воды, корма для коней. Много времени отнимали переправы через реки: Коломак, приток Ворсклы, Орель, Самару.

Чтобы оттянуть часть крымской конницы от Перекопа, с Дона шли казачьи полки атамана Фрола Минаева. Под Овечьими водами они встретили и разгромили сильный татарский заслон.

В Запорожскую Сечь отправили с полками генерала Косагорова. Солдаты и запорожцы на лодках поплыли вниз по Днепру, к турецкой крепости Кызы-Кермену, прикрыв, таким образом, с этой стороны главные силы.

В середине июня русская армия уже была «к Крыму за сто, а к Сече Запорожской за тридцать или тридцать за пять верст за речку Карачакрак», и, казалось, не было силы, способной остановить это грозное движение.