– Правда? Ну, тогда я рада, что сегодня так недалеко от вчера, – рассмеялась Поллианна, смело прошла в комнату и аккуратно поставила корзинку на стул. – Ой! Не темно ли вам здесь? Мне вас совсем не видно! – воскликнула она, решительно направляясь к окну и поднимая занавеску. – Я хочу посмотреть, уложили ли вы волосы так, как я вам показывала – о, не уложили! Но не беда, я даже рада, что не уложили, потому что, может быть, вы позволите мне это сделать. Но пока давайте посмотрим, что я вам принесла.
Женщина беспокойно заёрзала на кровати.
– Будто от вида может стать вкуснее, – фыркнула она, но всё же обратила свой взгляд на корзинку. – Ну и что же там?
– Угадайте! Чего вам хочется? – Поллианна подбежала к корзинке. Её лицо сияло. Больная сдвинула брови.
– По правде говоря, мне ничего не хочется, – вздохнула она. – В конце концов, на вкус всё одно!
Поллианна хихикнула.
– Не в этот раз. Ну же, угадывайте! Если бы вы хотели чего-нибудь, что бы это было?
Женщина заколебалась. Сама не осознавая, она давным-давно привыкла хотеть того, чего у неё нет, поэтому вот так сразу сказать, чего она хочет, казалось невозможным – пока она не узнает, что ей принесли. И всё же ей нужно было сказать что-нибудь. Этот удивительный ребёнок ждал её ответа.
– Конечно же, бараний бульон… – начала она.
– Есть! – радостно объявила Поллианна.
– Но его мне совсем не хочется, – со вздохом сказала больная, теперь уже зная наверняка, чего жаждал её желудок. – Я хотела курицу.
– И курица у меня тоже есть, – улыбнулась Поллианна.
Женщина посмотрела на неё изумлённо.
– И то, и другое? – спросила она.
– Да, и ещё холодец, – торжественно заявила Поллианна. – Мне просто очень хотелось, чтобы вы хоть раз получили то, что хотите; и мы с Нэнси это устроили. Конечно, здесь всего по чуть-чуть – но зато каждого блюда! Я так рада, что вы хотели курицу, – продолжила она удовлетворённо, доставая из корзинки три небольших миски. – Знаете, по пути сюда я подумала, а вдруг вы скажете, что хотите рубец, или репчатого лука, или чего-то ещё, чего у меня нет! Как жалко бы было, если бы затея провалилась, когда я так старалась! – весело засмеялась она.
Ответа не последовало. Больная как будто силилась отыскать что-то в своих мыслях.
– Вот! Я оставлю все блюда, – объявила Поллианна, расставляя миски в ряд на столе. – Весьма вероятно, что завтра вы захотите бараньего бульона. Как вы себя сегодня чувствуете? – вежливо спросила она.
– Прескверно, спасибо, – промямлила миссис Сноу, впадая в привычную для себя апатию. – Этим утром мне не дали поспать толком. Нелли Хиггинс, моя соседка, начала брать уроки музыки, и её музицирование сводит меня с ума. Она играла всё утро без перерыва! Право, я не знаю, что мне делать!
Поллианна сочувственно кивнула.
– Понимаю. Это действительно ужасно! Однажды такое произошло с миссис Уайт – с одной из наших приходских дам, знаете. Она тогда страдала от приступа ревматической лихорадки и не могла шевелиться. Иначе, по её словам, ей было бы легче. А вы можете?
– Могу что?
– Шевелиться, двигаться, знаете, поменять положение, когда музыку уже невыносимо терпеть.
Миссис Сноу уставилась на неё.
– Ну, разумеется, я могу подвинуться куда угодно на кровати, – ответила она слегка раздражённо.
– Что ж, тогда вам есть чему порадоваться, правда? – спросила Поллианна. – Миссис Уайт вот не могла. Миссис Уайт говорит, когда у тебя ревматическая лихорадка, шевелиться невозможно – хотя ужасно хочется. Она потом сказала мне, что могла бы совсем с ума сойти, если бы не тугоухая сестра мистера Уайта.
– Тугоухая сестра? О чём ты вообще говоришь?
Поллианна засмеялась.
– Думаю, я не всё рассказала и забыла, что вы не знакомы с миссис Уайт. Понимаете, мисс Уайт была глухая, как пень, и она приехала к ним в гости, чтобы ухаживать за миссис Уайт и следить за порядком в доме. Они так намучились, пытаясь объяснить ей хоть что-нибудь, что после этого каждый раз, когда в доме напротив начинали играть на рояле, миссис Уайт была рада слышать музыку, поневоле думая о том, как было бы ужасно быть глухой и ничего не слышать, как сестра её мужа. Знаете, она тоже играла в игру. Я рассказала ей про неё.
– Игру?..
Поллианна хлопнула в ладоши.
– Точно! Чуть не забыла, я придумала, миссис Сноу, чему вы можете порадоваться.
– Порадоваться! О чём это ты?
– Я ведь сказала вам, что подумаю. Помните? Вы спросили меня, чему можно порадоваться, несмотря на то, что вы всё время лежите в кровати.
– О! – воскликнула женщина. – Это? Да, припоминаю, но я не думала, что ты воспримешь это всерьёз.
– О нет, я серьёзно, – победоносно заявила Поллианна, – и я правда придумала. Но это было непросто. Хотя так гораздо веселее, когда непросто. И, откровенно говоря, некоторое время я ничего не могла придумать. А потом меня осенило.
– Правда? Ну и что же ты придумала? – вежливо осведомилась миссис Сноу с иронией в голосе.
Поллианна набрала в грудь побольше воздуха.
– Я подумала, вы можете порадоваться тому, что другие люди не лежат больные в постели, как вы, знаете, – выразительно произнесла она.
Миссис Сноу сердито уставилась на неё.
