Но она плотно обернула плечи одеялом и посмотрела на свои босые ноги, скривив от отвращения рот.
– Я эгоистка.
– Ты… амбициозная. Мне это нравится.
– Я злюка.
– Ты забавная. Мне это тоже нравится.
Она тихонько потерла шрам на щеке.
– Я уродливая.
Гнев закипел в нем так жарко, что застал его врасплох.
– Да кто, черт возьми, тебе такое сказал? Потому что, во-первых, они неправы, и, во вторых, я выбью им зубы.
– Выбить я и сама могу. Это не проблема. Я не… ну, ты знаешь. – Она выпростала руку из-под одеяла и поскребла ногтями побритую сторону головы. – Я не такая, какой должна быть девушка. Или женщина. И никогда не была. Я не очень хороша в…
– В чем?
– В улыбках, или, не знаю, в шитье.
– Мне не надо ничего зашивать. – Он соскользнул со своего сундучка и встал перед ней на колени. Его тревоги поблекли. Раньше все каким-то образом рушилось, и больше он ничему разрушаться не позволит. Только не из-за недостатка усердия.
– Я хотел тебя еще с Первого из Городов. Даже раньше, наверное. – Он протянул свою руку и положил на ее руку, которая лежала на постели. Может это было неуклюже, но честно. – Просто не думал никогда, что получу тебя. – Он посмотрел ей в лицо, подбирая нужные слова. – От одного взгляда на тебя, от мысли, что ты меня хочешь, я начинаю чувствовать, словно… словно я победил.
– Завоевал то, что больше никому не надо, – пробормотала она.
– Да какое мне дело до того, что им надо? – сказал он, и тот гнев снова занимался в нем, из-за чего она подняла взгляд. – Если они настолько тупы, и не видят, что ты лучшая женщина на всем Расшатанном море, это моя удача, не так ли? – Он замолк, и почувствовал, что его лицо горит, и подумал, что он наверняка снова все разрушил.
– Это, наверное, самое приятное из всего, что мне когда-нибудь говорили. – Она потянулась и убрала волосы с его лица. Ее прикосновение было нежным, как перышко. Он и не думал, что она может быть такой нежной. – Хотя мне вообще никто не говорил ничего приятного, но все равно. – Одеяло соскользнуло с ее голого плеча, и Бренд положил на него руку, провел по боку и по спине, кожа шуршала о кожу, теплая, мягкая, ее глаза закрылись и…
Стук эхом раздался по дому. Кто-то стучал в переднюю дверь, и этот стук нельзя было проигнорировать. Бренд услышал, как отодвинулась задвижка, и забормотали голоса.
– Боги, – сказала Колючка, широко раскрыв глаза. – Это может быть моя мать.
Так быстро они не двигались с тех пор, как Конный Народ нападал на них по степи. Они хватали одежду, бросали друг другу, натягивали ее; он неуклюже возился со своим ремнем, и у него никак не получалось, потому что уголком глаза он смотрел, как она натягивает штаны на задницу.
– Бренд? – донесся голос его сестры.
Они оба замерли, он в одном сапоге, она босиком, а потом Бренд хрипло крикнул:
– А?
– Ты в порядке? – Голос Рин, поднимающейся по ступенькам.
– Ага!
– Ты один? – Прямо за дверью.
– Конечно! – Потом он понял, что она может войти, и продолжил виновато. – Как бы.
– Ты худший лжец во всем Гетланде. Колючка Бату с тобой?
Бренд вздрогнул.
– Как бы.
– Она там или ее там нет. Колючка Бату, ты черт возьми там?
– Как бы? – сказала Колючка в дверь тихим голосом.
Длинная пауза.
– Это был мастер Хуннан.
Имя определенно подействовало на Бренда так, словно ему в штаны вылили ведро холодной воды.
– Он сказал, что прилетел голубь с новостями о рейде у Халлеби. И поскольку все мужчины отправились на север сражаться, он собирает тех, что остались, чтобы отправиться и посмотреть. Тех, кто еще тренируется, кто был ранен и кто провалил испытание. Они встречаются на берегу.
– И он ждет меня? – крикнул Бренд дрожащим голосом.
– Он говорит, что ты нужен Гетланду. И еще, что для каждого мужчины, который исполняет свой долг, найдется место воина.
Место воина. Всегда есть брат у твоего плеча. Всегда есть, за что сражаться. Стоять в свете. И пепел старых мечтаний, который, казалось, угас уже много месяцев назад, теперь быстро разгорелся жарко и ярко. И так же быстро он принял решение.
– Я спускаюсь, – крикнул Бренд, его сердце внезапно сильно застучало, и он услышал шаги уходящей сестры.
– Ты собираешься идти с этим ублюдком? – спросила Колючка. – После всего, что он тебе сделал? После всего, что он сделал мне?
Бренд стащил одеяло с кровати.
– Не ради него. Ради Гетланда.
Она фыркнула.
– Ради себя.
– Ладно, ради себя. Разве я этого не заслуживаю?
Ее зубы ненадолго сжались.
– Я отметила, что меня он не позвал.
– А ты бы пошла за ним? – спросил он, складывая на одеяло немного вещей и связывая из него узел.
– Конечно пошла бы. И врезала бы ему по морде.
– Может поэтому он тебя и не позвал.
– Хуннан не позвал бы меня, даже если бы он горел, а я держала бы ведро воды. И никто из них не позвал бы. Воины Гетланда. Да это какая-то чертова шутка! Впрочем, не смешная. – Она замерла, наполовину натянув сапог. – Ты ведь так стремишься отправиться не потому, что хочешь сбежать от меня, а? Потому что если ты передумал насчет этого, лучше просто скажи. Полагаю, у нас было достаточно секретов…
